— Сложи руки на столе, — просит Любовь. — И опусти на них голову.
Я подчиняюсь. Закрываю глаза — и все становится только хуже. Голова кружится, будто брошенный шар для боулинга.
Любовь садится на диван, поджав под себя колени… и вдруг, словно во сне, я чувствую ее ладони у основании шеи. Впервые она касается меня вот так открыто, сама, по доброй воле. Я ошарашен настолько, что теперь вообще не могу вдохнуть — забыл, как это делается.
Замираю. Все мои чувства сосредоточены только на этом прикосновении.
— Расслабься. Пожалуйста, — тихо произносит Любовь, ее голос отзывается трепетом от паха до живота.
Она разминает мою шею прохладными пальцами. От этих ощущений в груди закручивается смерч. Я сжимаю кулаки, чтобы сделать вид, что лежу спокойно и ничего не происходит. Это совсем не помогает расслабиться, но точно переключает мое внимание.
— Ты весь зажат, мышцы будто каменные. Не удивительно, что тебе сложно дышать, — ласково говорит она. — Все хорошо. Ты в безопасности. Я рядом.
Я ощущаю, как под ее пальцами начинает таять железный ком в шее. Тепло стекает по мышцам вниз — в плечи, в лопатки, в грудную клетку. Там, где недавно пульсировала вакуумная боль, теперь появляется воздух.
— Все хорошо, — повторяет Любовь, и я чувствую, как ее пальцы скользят вверх по затылку, запутываясь в волосах.
Я делаю вдох — не так, будто собираюсь нырнуть, а медленный, глубокий, до самого дна легких.
Любовь чувствует этот вдох — я знаю, потому что ее пальцы на долю секунды замирают, а потом будто подстраиваются под новый ритм. Я делаю еще один вдох, наполняя себя ее запахом, и внутри меня перестает греметь.
— Еще раз, — шепчет она, и я снова вдыхаю. Воздух уже кажется не колким, а шелковым. Я будто сбросил с плеч тяжеленный походных рюкзак.
— Теперь выдохни, — тихо говорит она и убирает руки, но ее тепло остается.
Я послушно выдыхаю. Плечи опускаются. Разжимается челюсть. Я впервые за сутки чувствую себя самим собой.
— Все хорошо, — шепчет Любовь и встает с дивана. Ткань халата ласково скользит по ее бедрам.
Сейчас она кажется такой родной, близкой, моей, и я совершенно без задней мысли, просто порывом, перехватываю ее ладонь. Мягко сжимаю в своей руке, ощущая под большим пальцем тонкую косточку, хрупкую, почти птичью. И только потом понимаю, что сделал.
Любовь замирает. Она тоже все поняла — я чувствую в своей ладони ее быстрый пульс. В абсолютной тишине слышу ее прерывистое дыхание.
Такое странное чувство — будто мы с ней одни. Не в этой квартире — во вселенной. Вырезаны из реальности. Нет ни дивана, ни стола, ни ее мужа, ни терапевтических сессий. Просто она и я.
Не отпуская ее ладони, поднимаю голову. Любовь стоит прямо передо мной в мягких золотистых лучах солнечного света. Смотрит на меня распахнутыми глазами.
Она больше не глыба льда и не богиня в латах. Она моя женщина. В этом коротком халате, с голыми ногами, босиком. Без лифчика — я вижу очертания груди под тонкой тканью, через нее проступают твердые соски.
Я сильнее сжимаю ладонь.
— Валентин… — то ли пытается остановить, то ли просит она.
Тяну ее за руку, вынуждая сесть рядом, и не отпускаю. Кажется, никогда уже не отпущу.
Теперь мы еще ближе, чем были в ее машине. Мне больно от этой близости, от ее свежего бархатного запаха, и от того, как хорошо с Любовью — как все по-настоящему, ярко и остро до оголенных нервов.
Глава 35. В следующей жизни
— Валик… — Останавливает она меня.
“Муж может вернуться”, — прямо жду этой фразы. Но мне все равно. Нет никакого мужа — сейчас нет.
— Твой отец ничего мне не говорил, — продолжает Любовь, и моя ладонь замирает на ее шее.
— Что?.. — спрашиваю с недоумением. — При чем тут?..
— Твой отец не давал мне вводные, как ты выразился. Я знаю, что случилось с твоей мамой, потому что работала с ней весь последний год.
Смотрю на нее, не понимая смысла слов.
Работала с мамой?..
А потом до меня доходит.
Откидываюсь на спинку дивана. Из меня будто одним махом вытекла жизнь. Чувствую себя оболочкой, как засушенная куколка бабочки.
— Я знаю, как это тяжело… — Любовь ласково гладит меня по спине, будто ребенка.
— Не хочу говорить об этом, — сквозь зубы отвечаю я.
— Но…
— Я же сказал! — рявкаю я и пытаюсь встать с дивана, но снова на него оседаю — пол уходит из-под ног.
Любовь смотрит на меня с беспокойством, но хоть не пытается утешить.
— Тебе нужно об этом поговорить. Твоя психика не выдерживает.
— Выдержит, никуда не денется, — сухо говорю я. — Мне просто нужна передышка.