Скольжу ладонями по гладким, прохладным бедрам под край блузки — и только тогда Любовь накрывает мои ладони своими.
— Валик… — шепчет она с нежностью и страхом. — Валик, остановись…
Глава 41. За пределами нашего кокона
— Валик… — шепчет она с нежностью и волнением. — Валик, остановись…
Я с замиранием сердца поднимаю голову…
…и мы целуемся взглядами, медленно, жадно.
Хорошая попытка, Любовь. Но слишком поздно. Сама видишь, нас уже ничто не остановит: ни здравый смысл, ни чувство долга, ни страх. Все исчезло, кроме нашего желания, нашего взаимного притяжения.
Обнимаю ее колени и вжимаюсь в них лицом. Как же я ее люблю… Просто весь будто стекаю к ее ногам.
Люблю… И это важнее всего, что происходит за пределами нашего кокона.
Было бы проще, если бы я спас ее от каких-нибудь бандитов. Или если бы муж оказался придурком. А так ради лучшего приходится ломать хорошее — ее привычный, спокойный мир. Так ей тяжелее. Но ничего, мы переживем это вместе.
За руку помогаю Любови подняться и оттесняю к стене. Слегка прижимая ее своим телом, расстегиваю пуговицы блузки и распахиваю ее. Скольжу пальцами по вытянутой шее, по ключицам, ныряю под чашечку лифчика и сжимаю грудь. Охренеть, какие ощущения… Аккуратная, мягкая, теплая — идеальная. Идеальная…
Тишина наполняется звуками нашего частого дыхания.
Оставляя поцелуи на ее лице, расстегиваю лифчик, тяну за бретели вниз, помогая ему соскользнуть с плеч вместе с блузкой. И останавливаюсь.
Дышать… Не забывать дышать.
— Тебе нравится? — снова спрашиваю я, лаская подушечками пальцев ее горячую щеку.
Любовь молча ловит указательный палец губами и, прикрыв глаза, втягивает в себя. Я сейчас взорвусь.
Касаюсь губами ее горячей, чуть влажной шеи.
«Я… целую… ее... шею», — повторяю про себя, оставляя поцелуи при каждом вздохе. Под губами — мелкие мурашки, под ладонями на животе тоже. Еще сильнее прижимаю ее к себе и опускаю ладонь ниже, под тонкую ткань.
Еще недавно казалось: никогда, ни при каких обстоятельствах, невозможно.
Но вот — возможно. Шелковая полоска волос под моими пальцами, затем жар, нежность и вязкая влага. Осторожно, едва нажимая, кружу пальцами по ее клитору. Я еще ничего не сделал, а она уже готова.
Как же она стонет… Кровь ударяет в голову, картинка идет пятнами. Я такого дикого возбуждения ни разу в жизни не испытывал.
Любовь оседает по стене. Я подхватываю ее на руки и отношу на диван. Рывком стягиваю с себя футболку и опускаюсь рядом. Скольжу губами, руками по ее нежной коже, она вся в мурашках. Исследую каждую впадинку, каждый изгиб, запоминаю все оттенки ощущений.
Обхватываю ладонями обнаженную грудь, сжимаю ее, по очереди легонько прикусывая соски. Любовь стонет так, что я на время снова прерываюсь. Голова кружится, хотя во мне только два глотка виски.
— После этой ночи все будет иначе, любимая… — шепчу я, осторожно, но настойчиво поглаживая влажную полоску белья между ее ног.
Любовь раскрывается мне, подается навстречу. Мозг, кажется, сейчас взорвется от этих ощущений.
— Я все для тебя сделаю… — Чуть отодвигаю ее ногу, чтобы удобнее ее ласкать. — Хочешь семью, ребенка, все богатства мира?.. Что угодно…
Сердце колотится, будто камень в бидоне. Каждый удар за счастье — кажется, что оно сейчас остановится.
Заныриваю под влажную ткань пальцами, обмакиваю их в вязкую жидкость и проникаю чуть глубже, чувствуя, как Любовь обволакивает меня мышцами. Наши приглушенные стоны сливаются в один. Это кайф такой силы, что жар прокатывается по телу и до боли ударяет в голову.
Затаив дыхание, двигаю пальцы еще глубже. Любовь снова стонет, впивается ногтями в мои плечи — и я, стиснув зубы, чудовищной силой воли заставляю себя остановиться.
Все.
Мне нужна пауза. Иначе или голова взорвется, или сердце не выдержит, или кончу через пару секунд.
— Я скоро, — шепчу ей на ухо и аккуратно вынимаю руку.
Выхожу на террасу. Зачерпываю пригоршню снега и прижимаю к лицу. Меня колотит, но не от холода — я даже его не чувствую, а от нервов и возбуждения.
Надо как-то успокоится, прийти в себя… Зачерпываю еще снега и растираю шею.
Становится чуть легче. Я заставляю себя сконцентрироваться на том, что происходит за пределами моей головы.
Вокруг ночь, подсвеченная луной и парой далеких фонарей. Завывает ветер, гонит по нетронутому насту снежную пудру. Не думал, что лучшее место на земле выглядит так. Но вот.
Меня чуть отпускает. Ледяной ветер мигом набрасывается на обнаженную кожу, режет ее на лоскуты.