— Я спланировал не зайца, а съезд в снег, — отвечаю я как можно спокойнее, будто это обычный разговор, и отставляю чашки на стол. Снег под ними тотчас же начинает таять. — Не было бы зайца, придумал бы что-то другое. — Я словно специально хочу себя очернить, сделать в ее глазах мразью.
— И все для того, чтобы меня трахнуть?.. — Любовь вскидывает голову и смотрит на меня злым, колючим взглядом.
— Я хотел остаться с тобой наедине, чтобы ты меня увидела, поняла, какой я, — говорю с вызовом и болью. Как можно не понимать таких очевидных вещей! — Если бы я хотел тебя трахнуть, то сделал бы это. Мне ничего не мешало. Даже все благоволило! — бросаю ей в лицо. — Ты вся горела в моих руках, текла, как свечка. Ты так стонала, что я в минус десять без футболки выходил на террасу остыть!
Глава 43. Люба. Просто ответь
Домой мы ехали в полном молчании. Сергей даже музыку не включал. Казалось, будто мы едем на похороны — так тяжело было внутри.
“Поговорим дома”, — сказал он нейтральным тоном, по которому не понять, выслушает и простит или соберет чемодан.
Всю дорогу домой я пыталась по крупицам воссоздать вчерашний вечер. Я четко помнила, как валялась в снегу под огромным темным небом, как потянула Валика к себе, и он меня поцеловал. Я тогда подумала: “Боже, какой кайф целоваться с этим мальчиком!” И никакого стыда, никаких угрызений совести. Будто алкоголь подменил во мне личность.
Помню, как Валик стаскивал с меня сапоги и обнимал мои колени. Помню, как упоительно мы потом целовались… Черт побери, даже от этого мимолетного воспоминания низ живота сильно, сладко стягивает — прямо сейчас, пока я еду с Сергеем в его машине…
Когда мы целовались в коттедже, Валик уже не казался мне мальчиком. Взрослый опытный мужчина, который ласкал меня так, будто знал наизусть.
Помню, мы лежали на диване, его пальцы гладили меня между ног, нагло и так медленно, что от этого удовольствия ускользало сознание. Я цеплялась за его шею, чтобы быть к нему ближе… Его губы скользили по моей шее, груди, животу…
А потом утро.
Больше я ничего не помню. Мне остается только довериться Валику и его “Клянусь”.
Сергей паркуется возле нашего подъезда, но мотор не глушит.
“Ты же хотел поговорить дома”, — хочу сказать я, но горло словно пересохло.
Сергей сидит, сложив руки на руле. Его лицо напряженное, в глазах усталость. Я сплела на коленях пальцы и теперь постоянно останавливаю себя, чтобы с силой их не сжимать. В воздухе висит тяжесть предстоящего разговора.
Сергей внимательно на меня смотрит, потом медленно сглатывает и произносит:
— Почему ты позвонила только утром?
Бесшумно вздыхаю.
И подробно рассказываю, как все было, — про неработающую заправку, зайца, отсутствие связи. Как пила алкоголь, чтобы не замерзнуть. Как отключилась в коттедже. Утром проснулась и сразу позвонила.
С каждой моей фразой лицо Сергей мрачнеет все больше.
— Ты понимаешь, как все это выглядит?.. — напряженно спрашивает он.
— Понимаю, — тихо отвечаю я. — Но все, что я рассказала, правда. Между мной и Валиком ничего не было.
Сергей молча кивает — или мне очень хочется верить, что это кивок.
— Знаешь, Лю… — начинает он, но вдруг останавливается: — Достань из бардачка сигареты.
Я достаю пачку, никак не показывая своего изумления. Он же не курит. То есть, я так думала.
Сергей прикуривает от зажигалки и прячет пачку в карман куртки.
— Ни один хирург не знает на сто процентов, что там внутри пациента на самом деле. — Сергей приоткрывает окно и медленно выдыхает в него дым. — Он только предполагает на основе клинического мышления, объективных и субъективных данных. Всю картину видно только после того, как сделан разрез. Так вот, Лю… — Сергей поворачивается ко мне, смотрит тяжело, пристально. — Нужно сделать разрез — ты должна мне все рассказать, честно ответить на все вопросы. На все мои вопросы. Понимаешь?
Я киваю, чувствуя, как от волнения немеет лоб.
— Хорошо… Кто такой Валик? — Он внимательно смотрит мне в глаза, наблюдая за реакцией. — Почему он вообще оказался среди твоих клиентов? Ты же работаешь с женщинами.
Я облизываю обветренные губы.
— Меня попросил об этом его отец, Стас Волошин.
Брови Сергея взлетают. Я знаю, о чем он думает. Связалась с малолеткой, с сыном наших общих знакомых, хотя работала с его умирающей матерью… Шлюха!