Я под такими эмоциями, что смысл ее слов доходит не сразу.
— Почему ты спрашиваешь?..
— Это очень важно. Пожалуйста, ответь. Между нами что-то было? У нас был секс?
— Почему ты спрашиваешь?! — Я едва ли не вдавливаю телефон в ухо.
Мотор ревет, и я не пойму — то ли она молчит, то ли я ее не слышу.
— Что он тебе сказал? Он что-то сделал? Люба? Люба!.. Заглуши двигатель, — нервно прошу я Гурама. — Да заглуши ты, блядь, двигатель! — ору я и, едва машина останавливается, выскакиваю на улицу, ботинками в снежную жижу. — Любовь! Ты меня слышишь?..
Она уже сбросила вызов.
Перезваниваю — не отвечает.
Пальцы дрожат, пока я прикуриваю сигарету спичками из гипера — того самого гипера. Теперь только там их покупаю.
Черт… Я же думал, что успокоился. А сейчас сам как спичка — только от того, что услышал ее голос.
Почему она спрашивает? Ну почему?..
А я знаю.
Возвращаюсь к микроавтобусу.
— Я на сегодня все, — говорю в приоткрытое окно — Гурам курит.
— А ну сел в машину! — рявкает он.
— Сегодня по-любому без меня. — Разворачиваюсь по направлению к метро.
— Больше на работу можешь не приходить! — орет Гурам вдогонку.
Не оборачиваясь, показываю ему средний палец.
— Ты точно Стаса не знаешь? — его голос тонет в шуме улицы. — Такой же борзый был!..
Да, это у нас семейное. У нас с папой вообще много общего.
На ходу выкидываю окурок в мусорную корзину и спускаюсь в метро.
Это еще не конец)
Любовь
Я иду в туалет и писаю на электронный тест для беременности, как делаю это уже семь лет — каждый раз, когда задержка дольше недели. Пока жду результата, улетаю куда-то в мыслях. Я стала такая рассеянная…
Три недели…
С той ночи в коттедже прошло три недели. Я выбрала Сергея, я все делала правильно: была ласковой, мудрой и терпеливой. Но эти сны… Валик снился мне почти каждую ночь. Такой дерзкий, влюбленный — море по колено. Он то спасал меня от кого-то, то похищал у Сергея. Мы то целовались, скрываясь в подворотне, то, взявшись за руки, пробирались куда-то по глубокому снегу.
От этих снов я просыпалась среди ночи и в панике проверяла, рядом ли Сергей. И, только рассмотрев его в темноте, успокаивалась и опускалась на подушку.
В уголках глаз собирались внезапные тяжелые слезы. Я осторожно промакивала их уголком пододеяльника и поворачивалась на бок. Когда я наконец высплюсь?.. Главное, что все хорошо… Все сейчас хорошо…
Все, кроме секса.
Я могу контролировать слова, мимику, жесты, но не мысли. Пока Сергей меня целует, все мои душевные силы уходят на то, чтобы не впустить в свою голову Валика. Стоит только отвлечься или, не дай бог, выпить бокал вина, как он оказывается рядом.
Я раньше сама искала близости с Сергеем, а сейчас все обмирает, когда я осознаю, что означает его пристальный взгляд или рука на моем колене.
Он ничего не говорит, но по короткой напряженной паузе я понимаю, что он думает, когда опускает руку между моих ног, а там сухо.
Тогда он старается еще больше, и у нас все получается. Но вот это слово — старается…
Ладно. Я же знала, что будет непросто. Нужно больше времени.
Размышляя об этом, смотрю на экран электронного теста — и внутри все каменеет. По ложбинке на шее стекает капля пота.
Плюс — это точно означает, что беременна? Может, минус? Может, я перепутала?..
Не перепутала. Я знаю, что означает плюс. Я семь лет мечтала его увидеть.
Семь лет — и вот оно.
Но после ночи в коттедже прошло всего три недели. И это будет первое, о чем подумает Сергей.
Господи!..
Ну почему сейчас?! Почему не месяцем раньше или месяцем позже? Именно сейчас — в единственный промежуток времени, когда я не могу быть уверена на все сто процентов…
Я думала, что уже понесла наказание за то, что сделала. Но нет, этого оказалось мало!
Черт, черт, черт!
Я удалила Валика из списка контактов, но помню его номер наизусть. Смотрю на цифры на экране телефона и все не решаюсь нажать на вызов.
Мучаюсь так минут сорок — то откладываю телефон на стол, то снова беру в руки. Мне нужно сделать звонок до того, как Сергей вернется из магазина.
Как же это сложно!
Нажимаю на кнопку вызова, нервно полируя ногтями подоконник. Кажется, меня сейчас стошнит от переживаний.
— Привет, — раздается голос Валика, и меня пробирает легкая волнительная дрожь.
Я прикрываю глаза от осознания того, как он до сих пор на меня воздействует.
— Валентин… — сухо говорю я, взяв себя в руки. Кровь так громко стучит в висках, что я едва слышу свой голос. — Что на самом деле произошло между нами в коттедже?