Мельком бросаю взгляд на Любовь.
Как же все-таки странно… Только что мы стояли вдвоем на парковке, она прикуривала от моей зажигалки, я хотел заложить прядь ее волос за ухо. А теперь между нами будто стеклянная стена. Любовь Сергеевна. На “вы”.
— Вы впервые обращаетесь к психологу? — спрашивает она.
— Угу. — Не представляю, как с ней разговаривать на такой встрече. О чем?
— Давайте я немного расскажу о себе. — Любовь присаживается в кресло и жестом снова указывает на кушетку. — Я двенадцать лет консультирую…
Слушаю ее вполуха. Меня коробит от того, что она впаривает эту скороговорку всем, что я для нее просто один из массы.
Прохаживаюсь по кабинету. Мягкое ковровое покрытие оттенка капучино заглушает звук шагов, только слышно, как поскрипывают ботинки.
Обхожу Любовь со спины. Мне нравились ее распущенные волосы, но сейчас, когда они подняты, замечаю ложбинку на шее и словно спотыкаюсь — настолько острое желание сдунуть с нее завиток, провести по ней подушечкой пальца.
И при этом Любовь мой мозгоправ.
Мозги сворачиваются набекрень только от попытки уложить все это в голове.
А еще она — последний шанс на помилование от моего отца. Это не Ёлка, а “психотерапевт, профессионал и хороший человек”. С ней не обязательно лажать по-крупному, можно вылететь из-за мелочи.
Чувствую себя психом в смирительной рубашке, которого заперли в комнате с мягкими стенами.
Сажусь на кушетку, ерзаю на ней, пытаясь сесть удобно, но удобно не выходит — она словно не под мой размер. Пересаживаюсь в глубокое коричневое кресло сбоку от стола. Сижу в нем, как на троне, положив руки на подлокотники. Вот, это мой формат.
Тем временем она говорит о тайминге. Сама будет следить за временем, я могу об этом не беспокоиться. Как гора с плеч, Любовь Сергеевна.
Беру со стола стакан и делаю несколько глотков воды.
— Вы напряжены, и это совершенно нормально, — мягко говорит Любовь. — Первая встреча всегда особенная. Хотите, я расскажу о том, как обычно проходят сессии?
Она делает паузу, я молча болтаю водой в стакане. Наши встречи, Любовь Алексеевна, совершенно точно не будут проходить обычно.
— Сначала я выслушаю вас — что вас беспокоит, какие испытываете чувства, — продолжает она, не дождавшись ответа. — Вы можете рассказать обо всем — без цензуры.
— Лучше расскажите, почему вы бросили курить семь лет назад, — перебиваю ее я.
Глава 8. Чертова дюжина Валентинов
На лице Любови и мускул не дрогнул, и тень не проскользнула. Или я ничего в ней не зацепил вопросом, или она очень хорошо умеет держать себя в руках.
— На наших встречах мы будем говорить о вас, Валентин, — спокойно отвечает она. — Расскажите, как вы себя чувствуете?
— Нормально.
— Как вообще дела?
— Прекрасно.
— Как личная жизнь? Есть девушка?
— Никого постоянного.
— Есть ли что-то, что прямо сейчас вызывает у вас тревогу или дискомфорт?
Любовь Сергеевна, ну что за хрень?..
Я разминаю ладонью шею и встаю с кушетки.
— У меня вызывает дискомфорт то, что мы разговариваем на “вы”. Это звучит как-то противоестественно.
Да, Любовь права — я чувствую напряжение. Меня напрягает эта стеклянная стена между нами. Напрягает странная скованность, которую ощущаю с тех пор, как зашел в кабинет. Напрягает непроходящая легкая щекотка под ложечкой — машинально скребу ногтями по футболке, пытаясь ее унять. Я просто весь, блядь, под напряжением!
Подхожу к шкафу. Полки заставлены книгами, мне знакомы только имена Фрейда и Юнга.
За шкафом — стена, увешанная дипломами. Дальше — каплевидное зеркало, состоящее из осколков разной формы. Я отражаюсь в каждом их них — чертова дюжина Валентинов.
На светлой деревянной раме выгравировано название бренда — LeMurr. Я знаю дизайнера, который ее создал, — Лера Серова, моя бывшая соседка по мастерской, теперь я сплю на ее диване. Я точно в Зазеркалье, иначе не объяснишь все эти совпадения.
Бросаю на Любовь косой взгляд. Она поднялась с кресла и молча за мной наблюдает.
— Это что-то означает? — спрашиваю я, кивая на зеркало.
— А что ты видишь? — Она делает полшага ко мне — и теперь тоже отражается в осколках.
— Понял. Это что-то вроде метафоры: я вижу то, что хочу увидеть, — как с картинами. Это правильный ответ, док?
— Любой твой ответ правильный.
Мы одинаково уходим от ответов — словно играем в какую-то игру.