Припаркованный на территории торгового центра малиновый "Мерседес" не заметить просто невозможно. Чисто вымытый автомобиль роскошно бликует в свете уличного фонаря неподалёку. В салоне включён свет.
Озираясь, направляюсь к машине. Нащупываю в кармане куртки смартфон, крепко сжимаю его. Издалека высматриваю: одна Светка в "Мерсе" или нет. Вроде одна. По крайней мере других силуэтов я в нём не вижу.
Всё же довольно осторожно подхожу и, вздохнув, собираюсь легонько постучать по стеклу. Однако Светка, завидев меня, перегибается через кресло и открывает дверь. Сразу же слышится негромкая приятная музыка. То ли эмбиент, то ли лаундж, а может и то и то вместе.
Ныряю в тёплый салон и усаживаюсь в безумно комфортное кресло. Аккуратно прикрываю за собой дверь.
- Привет, - делая музыку тише, хмуро говорит Светка.
Выглядит Светка, как обычно шикарно и стильно. Этого у неё не отнять. Роскошные волосы блестят аккуратными локонами, меж которых сверкает золото изящных длинных серёжек. Белая блузка с широкими рукавами чуть ниже локтя, аля цветки ландыша, дизайнерские голубые джинсы в облипку и стильные белые кроссы. На тонкой, вальяжно лежащей на руле, руке сверкают украшенные россыпью бриллиантов наручные часы с белым кожаным ремешком. И пахнет от Светки дорогущим, наверное, парфюмом. Лёгким, цветочным, и очень секси.
Она и держится очень секси. Несмотря на то, что я гетеросексуальна до мозга костей, хорошо понимаю, почему на неё постоянно заглядываются парни. Красивая, ухоженная, держится, как кошка. Не то, что я. И правда пацанка по сравнению с ней. Да и шмотки мои вместе с обувью стоят, наверное, дешевле одного только ремешка её часов. Я не завидую, но мне грустно. Светка ни дня не проработала, а я даже если буду пахать и пахать, всё равно вряд ли смогу позволить себе такой автомобиль, такую одежду и такие украшения. Меня жаба душит джинсы себе классные купить, на которые я заглядываюсь уже второй месяц, потому что стоят они столько, сколько я в жизни не тратила на одежду. У Светки таких проблем нет, даже сомневаться не приходится.
- Привет, - отвечаю я.
Светка протягивает ко мне руку и щёлкает пальцами.
- Показывай фотки.
- Ты мне сначала деньги покажи, - хмурюсь я. - Фотки я тебе уже показала.
Её аккуратные тонкие брови взмывают вверх, а на губах появляется что-то вроде презрения.
- Откуда я знаю, всё ли ты сфотографировала?
- Всё. Там двадцать страниц было. Ровно.
- Вот и покажи.
Мнусь. Не нравится мне, что она вот так сходу принялась навязывать мне свои условия. Да и не доверяю я ей настолько, чтобы вот так, в салоне её машины, смартфон достать, не увидев денег.
- Ты чё, Марин? - щурит лисьи глаза она. - Ты думаешь, я ехала в эту задницу ради того, чтобы что?
- Свет, - вздохнув, говорю я. - Ты деньги привезла?
- Да, - ледяным тоном произносит она. - А ты фотки?
- Они в телефоне.
Она испепеляет меня взглядом, поворачивается к заднему сиденью и берёт с него белоснежную сумочку. "Биркин", не иначе. Точно. Убеждаюсь в этом, когда она бросает её к себе на колени, и я замечаю бренд.
Расстегнув её, Светка достаёт оттуда пухлый белый конверт без надписей. Приоткрыв, показывает мне, что он полон стодолларовыми купюрами. Закрыв его, снова убирает в сумочку. Смотрит на меня.
- Твоя очередь.
Достаю из кармана куртки смартфон, включаю его и, мотая пальцем, показываю все двадцать фоток. Светка внимательно их изучает.
- Они, - снова смотрит на меня, но на этот раз улыбается. - Ты - красотка. Трудно было?
Перед глазами в одно мгновение пролетает весь тот пиздец, который происходил в доме Артёма.
- Ну... - нервно сглотнув, говорю я. - Непросто.
- Тебя никто не засёк?
- Нет, - куснув губу, вру я.
- Точно? - не переставая улыбаться, она прищуривается.
- Точно. Ну так что? Меняемся? Ты мне деньги, а я тебе пересылаю фотки.
- Меняемся, - улыбка исчезает в момент. - Но наоборот. Ты мне сначала пересылаешь их, а затем получаешь конверт. И всё, я уматываю. Меня в клубе подруги ждут.
- Ладно, - нахмурившись, говорю я. - Там сколько? Десять?
Вижу, что она уводит взгляд и напрягаюсь.
- Свет? Там столько, на сколько мы договаривались?
Она раздражённо цокает языком, и, повернувшись ко мне, делает извиняющуюся гримаску.