Сжавшись в комок, ожидаю удара.
Но Сосновский, тяжело вздохнув, снова отворачивается к окну.
- Пиздец, партизанка херова... Ладно, найду, кто его вскроет нахер. Всё равно я всё узнаю. И на кого ты работаешь и для чего документ упёрла. Овца, блять.
- Сам ты овца... - едва не плача, шепчу я.
Но он слышит. Вижу, как у него сжимаются добела кулаки. Зажмурившись, снова жду удара. Но его не следует. Открыв глаза, вижу, что он смотрит вперёд. Хмурый, злой. Желваки играют на скулах.
А у меня, от страха, бессилия, обиды и безнадёги, слеза катится по щеке...
- Я... брата хотела спасти...
Артём, похоже, перестаёт злиться. Внимательно смотрит мне в глаза. Снова подняв двумя пальцами за подбородок, говорит:
- Так, а вот с этого места поподробнее.
И я, глотая слёзы, выкладываю ему всё, что случилось с Васькой.
- Ясно, - заключает он. - Так... - поворачивается к водителю, - Эмиль, маршрут меняем. Едем на адрес, который девушка скажет.
- Понял, - кивнув, коротко отзывается тот.
Сосновский вопросительно смотрит на меня. Вздохнув, называю адрес своей съёмной квартиры.
- Умница, - одобрительно произносит Артём. - Документы точно там?
- Да... - шмыгнув носом, говорю я.
- В столе?
- В столе...
Артём взъерошивет пятёрнёй волосы. От его движения до меня снова доносится запах приятного парфюма.
- Так, короче. С братом понятно. Типичный долбоёб.
- Он не долбоёб... - стараясь не плакать, злюсь я.
- Долбоёб, долбоёб. И если ты рассчитываешь на то, что я стану вытаскивать его из жопы, в которую он себя загнал - даже не надейся.
- Ни на что я не рассчитываю...
- Короче. Примем эту версию за основную. Я бы тебе без проблем поверил, но ты много врёшь.
- Да это правда! - глядя ему в глаза, восклицаю я.
Слёзы всё текут и текут...
- Ладно, - кивнув, говорит он, - допустим. Мы не выяснили главное. Кто тебя нанял.
Блин... Если я проговорюсь, Светка сто пудов будет всё отрицать. И оставшихся денег я не увижу. Это в лучшем случае. В худшем, она кого-нибудь наймёт, чтобы мне отомстить. С неё станется.
А ещё, я не понимаю, что теперь делать... Я так надеялась на эти триста тысяч...
- Никто не нанимал.
Он усмехается:
- Да врёшь же снова, вижу. Тебе кто должен был деньги выплатить? Ещё меня очень интересует, откуда ты пароль от сейфа моего узнала.
Кусая губу, часто моргаю.
- Подобрала...
- Ага, рассказывай. Подобрала она. Тоже мне, медвежатница. Судя по видео, ты довольно быстро дверцу открыла. А значит - знала. И вот тут вопрос - кто и как эту информацию узнал и зачем тебе потом её слил. Ты мне всё выложишь. Как миленькая.
- Да подобрала я...
- Блять, - тряхнув головой, усмехается он. - Я херею с тебя, девочка. Милая, красивая, а такая оторва. Это же пиздец просто. Вот нахера ты вообще в это полезла, а?
- Я же сказала... брату помочь...
- Ой, бля-я... - махнув рукой, он откидывается на сиденье.
О чём-то думает.
- Не, - выпрямившись, говорит он, - у меня, конечно, есть предположения, но подозревать - не значит знать, - он смотрит на меня. - Ну что, из тебя силой, что ли, выбивать имя заказчика?
- Да какая разница кто он, если документы в столе! - отчаянно восклицаю я. - Сейчас приедем, и я тебе их отдам! И всё, отцепись уже от меня!
Опустив голову, тихо, почти беззвучно, реву.
Сосновский вздыхает.
- Мда, - доносится до меня его голос. - Ладно, разберёмся.
Машина мчит по шоссе. Несмотря на скорость, едет она очень плавно. Было бы, наверное, даже комфортно, если бы не эти наручники...
- А можешь их снять? - взглянув на Артёма, тихо прошу я.
- Нет, - усмехается он. - Не могу. Хотя ключ от них у меня есть.
- А почему не можешь? Они запястья натирают...
- Ну, ты же - мазохистка. Считай, что это прелюдия к БДСМ.
- Я не мазохистка...
- А кто? Ты вообще понимаешь, что натворила?
- Ничего я не натворила... Я тебе почтой хотела обратно эти документы выслать...
Он усмехается.
- Ну ты пиздец вообще. Какой нахер почтой? Они мне завтра нужны. Понимаешь? Ты мне переговоры срываешь. Сделка на несколько десятков миллионов чистой прибыли! Ты какая-то будто не от мира сего, чесслово!
- У нас с тобой разные миры...
- Это точно, - горько усмехается он. - Вот это ты верно подметила. Молись, чтобы документ был у тебя дома. В ином случае, я не знаю, что я с тобой сделаю.
- Да дома он... - всхлипнув, говорю я.
Некоторое время едем молча.
- Сними наручники с меня... Пожалуйста.
- Нет, - глядя вперёд, говорит он. - Не сниму. Ты не та барышня, с которой можно нормально договориться. Снять с тебя наручники - спровоцировать твой побег или удар, или ещё что-нибудь такое. Ты же чокнутая на голову.