- Ну, - покраснела ещё больше Марфа Васильевна, - через несколько часов вы сможете продолжить свой путь, а я буду тебе вечно признательна за твою доброту.
- Хорошо, - сказал Талриан, - я согласен, ибо мои спутники всё равно нуждаются в отдыхе.
- Позволь пригласить тебя в моё скромное обиталище? – ласковым баском пропела Марфа Васильевна.
- Позволяю, - важно кивнул Талриан.
Марфа Васильевна протянула ему когтистую переднюю лапу, заверила нас, что через несколько часов возвратит нам нашего спутника целым и невредимым, и растворилась во мраке. Мы с Арисом медленно переглянулись. Нет, слыхала я, что бывают у людей экзотические сексуальные пристрастия, но это, по-моему, уже перебор…
Арис лишь расхохотался над моим ошарашенным лицом и вкрадчиво поинтересовался, не проснулся ли у меня аппетит. Я с удивлением отметила, что усталость отступила, зато наступил зверский голод, и с удовольствием приняла из рук Ариса лепёшки, мясо и какие-то дивного вкуса сушёные фрукты, напоминавшие огромные финики без косточек. Смолотив всё это и запив приятным на вкус напитком из фляги, я почувствовала себя вполне бодрой. Спать уже не хотелось, а рыжий, убрав флягу в мешок, весьма недвусмысленно обнял меня и поинтересовался, не хочу ли я послушать брачную песнь в его исполнении.
- Ну уж нет, - возразила я, - хватит с меня брачных песен.
И я, резко повернувшись, обнял Ариса в ответ. Рыжий, не теряя времени даром, тут же поцеловал меня, и все проблемы на какое-то время стали абсолютно неважными. Кроме одной…
- Звезда… - прошептал я. – Не хочу, чтобы он видел нас…
- Ну вот, - разочарованно проворчал камушек, - я думал, ты забудешь…
Арис, не говоря ни слова, снял амулет с моей шеи и положил поодаль.
- Ты не видишь нас, Звезда. Ты следишь, чтобы никто не подобрался к нам незамеченным. Понял?
- Да понял я, понял… - ворчливо отозвался камушек, - ничего не вижу, ничего не слышу, ничего никому не скажу. Эх, ну, никакой личной жизни…
Я слегка озадачилась над тем, какая личная жизнь вообще может быть у амулета, но долго размышлять на эту животрепещущую тему мне не пришлось.
Вокруг тюфяка, на котором мы сидели… нет, уже лежали, возникло что-то вроде полупрозрачного слегка переливающегося полога.
- Ну, что, хорошая моя, - прошептал Арис, и его тёплое дыхание щекотало мне шею, - теперь нам никто не помешает…
Его руки тут же скользнули мне под одежду, провели по телу, чуть сжали сосок, заставив выгнуться и застонать…
Какое-то время спустя нас разбудил Талриан, улыбающийся и явно довольный, как кот, нажравшийся сметаны. И я никогда не чувствовала себя такой бодрой и счастливой. К тому же во сне ко мне пришла одна интересная мысль, которую я просто жаждала обсудить со своими спутниками.
* Надеюсь, все помнят известную советскую кинокомедию «Иван Васильевич меняет профессию»?
Глава 47. Широко раскидывая мозгами, смотрите только, чтоб не по асфальту!
Когда мы завтракали всё теми же лепёшками, мясом и фруктами, плюс свежим пирогом – с ума сойти, с капустой – который всучила Талриану добрейшая Марфа Васильевна перед прощанием, я озвучила мысль, которая пришла мне на ум во сне.
- Знаете, мне кажется, что отправной точкой всех неприятностей в этом мире стало заключение Вейрона в безвременье. Арис, ты точно ничего про это не помнишь?
Арис вздохнул и покачал головой:
- Нет. Мне известна только официальная версия жрецов Алзира – Вейрон оскорбил Калианну, посягнув на неё, она попросила заступничества у братьев-Богов, и те, чтобы отомстить, вызвали Вейрона на поединок и низвергли его в безвременье.
- Угу, - заметила я, с наслаждением прожёвывая свежий, ароматный кусок пирога, - а потом Лотарис оказался разделённым, и одна его половинка стала статуей, а другая – застряла в безвременье. Что-то непохоже, чтобы сестричка питала к нему горячую благодарность за заступничество. И ведь, смотри – после того, что случилось с Лотарисом, Алзир ослабел и попал под контроль сестры. И её ненормальная жажда уничтожить этот мир… Знаете, на что очень смахивают поступки Калианны?
- На что? – хором спросили Талриан и Арис.
- На месть, - спокойно ответила я.