Шпир балалайка, тум балалайка,
Шпир балалайка, тум балала…
Мне тут же заткнули рот поцелуем и заявили, что хорошего помаленьку. Ну и ладно. Потом ещё спою.
Но тут Талриан, который во время нашего с Арисом поцелуя скромно отвернулся, неожиданно крикнул:
- Глядите-ка! А дорога-то кончается!
И верно. Метров через пятьдесят от нас дорога просто исчезала, упираясь в какое-то странное сооружение, напоминавшее помесь мавзолея Ленина и питерских «Крестов».* И ни единого входа в него просто не наблюдалось. Ого. До конца-то мы дошли, но как теперь войти?
* «Кресты» - знаменитая питерская тюрьма, находящаяся на Арсенальной набережной. Получила своё прозвище из-за того, что на плане напоминает двойной крест.
Глава 48. Дела давно минувших дней
К моему удивлению, Талриан и Арис не слишком озадачились этой проблемой. Талриан задумчиво достал из-за пояса свой боевой топор и поинтересовался у Ариса:
- Как ты думаешь, что будет, если топор, который может разрубить всё, встретится с несокрушимой стеной?
- Думаю, ничего, - заметил Арис, - и топор, и стена останутся при своих. Но вот если одновременно ударить заклятьем… Тогда вполне может что-нибудь получиться…
- Всё бы вам рубить, да заклятьями кидаться… - проворчал Восьмая Звезда. – Тоньше надо быть… Тоньше. Не может быть, чтобы никакого входа предусмотрено не было.
- Вообще-то, - спокойно отозвался Арис, - вход есть. Но он зачарован.
- Ты вспомнил? – радостно вскинулась я.
- Это все знают… - вздохнул Талриан. – Эти чары были наложены Алзиром и Калианной совместно с использованием всех Семи Звёзд. И чтобы их снять, нужны все Семь Звёзд, что, как ты понимаешь, Софья, абсолютно нереально.
- Секунду… - задумчиво произнесла я, - Звезда?
- Что? – ворчливо отозвался камушек. – Вот как сразу что – так Звезда, Звезда…
- Не отвлекайся, - строго сказала я, - помнится, ты говорил мне, что будешь посильнее, чем все Алзировы побрякушки…
- Ну, говорил, говорил, - проворчал Звезда, - и сейчас могу то же самое сказать… После нашего с тобой… эээ… приключения я силён, как никогда.
- Так за чем же дело стало? – поинтересовалась я. – Давай, открывай проход!
- Не могу… - вздохнул Звезда. – Семь Звёзд были омыты в крови семи невинных жертв. Я в крови омываться не намерен, да и невинных жертв вы как-то не припасли. И правильно.
- Что??? – вырвалось у меня. – Так человеческие жертвоприношения начались уже тогда? Откуда ты знаешь, Звезда, ты ж с Призраками был в то время?
- Призраки и рассказали. Души невинных жертв не смогли упокоиться, но к тьме не присоединились. Они вырвались из безвременья и оказались на Пути Духов. Но они толком не помнили ничего – так, какие-то обрывки… И жертвоприношение проводила сама Калианна. Так вход в безвременье оказался запечатан. Но он запечатан и для самих Богов. Если твоё предположение справедливо, и Калианна действительно была влюблена в Вейрона, то почему не попыталась освободить его ещё тогда?
- Видимо, не могла, - заметил Арис, - тогда Алзир был ещё очень силён и вполне мог сорвать планы сестры.
- Да что мы гадаем? – сердито спросила я. – Давайте, активируем кристалл и посмотрим! Условие Кристана соблюдено, дорога из жёлтого кирпича кончилась… Может быть, после этого всё встанет на свои места… Или хоть намёк какой получим на то, что нам делать дальше…
Все согласились со мной, затем мы подкрепили свои силы ещё одним пирогом, который, ухмыляясь, достал Талриан из своего заплечного мешка – на этот раз пирог был с сыром, но тоже вкусный на удивление. Нет, положительно у Марфы Васильевны масса достоинств.
Пирог закончился на удивление быстро, и Арис достал из мешочка на своей шее заветный кристалл.
- Как там Кристан говорил? – припомнил он. – Одна капля моей крови?
- Твоей или Предназначенной, - педантично уточнил Талриан.
- Ладно, - заметил Арис, - начнём с меня.
Рыжий достал небольшой, но острый нож, и резанул себя по пальцу. Капля тёмной крови стремительно набухла на кончике пальца, и Арис осторожно стряхнул её на кристалл, который держал в другой руке, одновременно подув на порезанный палец, чтобы залечить ранку. Ранка исправно залечилась, а вот капля крови, упавшая на кристалл, впиталась в него, словно вода в губку. Кристалл помутнел, потом стал багрово-красным, а потом из него, как из проектора, стало выходить объёмное звучащее изображение.