- Думаю, ты прав, - согласился Лотарис. – А пока она спит – займёмся поисками этой мерзкой твари и примерно накажем её. Нашу сестру никому неповадно обижать.
Алзир с готовностью закивал, и изображение потухло.
Сказать, что мы, все трое, были потрясены, увидев это - значит, не сказать ничего.
Глава 49. Не суйся в воду возле химзаводу!
Только спустя какое-то время Талриан смог выдавить:
- А ведь ты была права, Софья. Калианна действительно мстила братьям. Уж не знаю, что произошло, когда она очнулась и узнала, что её невиновный возлюбленный заточён в безвременье, но с этого времени в её сердце поселилась тьма.
- Почему она не попыталась поговорить с Лотарисом? – потрясённо произнёс Арис. – Он бы поверил ей. Он смог бы исправить свою ошибку… Лотарис наказал бы Алзира. Он действительно любил сестру, и ему в голову не могло прийти, что Алзир может проделать с ней такое… Поэтому Лотарис так легко поверил в виновность Вейрона. Но если бы Калианна рассказала ему всё… Всё пошло бы по-другому.
- Почему не рассказала? – тихо сказала я. – Думаю, что сначала ей было просто стыдно. Жертвы часто стыдятся рассказать о том, что с ними произошло. Порой им кажется, что они сами виноваты в случившемся… Они сами себе кажутся грязными… И рассказать… Лишний раз разбередить весь этот ужас… Такое сможет не каждая жертва.
Арис ничего не сказал мне, просто притянул к себе и уткнулся носом в затылок. Тепло. Я и не заметила, как меня начало трясти, пока я говорила, но сейчас дрожь успокаивалась. А Талриан вздохнул:
- Возможно и другое. Алзир что-то говорил про долгий целительный сон. Может быть, на какое-то время Калианна забыла обо всём, что с ней произошло, а когда вспомнила – не подала виду, обратилась к тьме и начала мстить.
- Алзир! – мрачно процедил Арис. – Вот кого стоит наказать! Всё началось с его извращённой страсти к сестре!
- Да успокойся ты, Шип! – досадливо отозвался Талриан. – Донаказывались уже! К тому же сейчас Алзир – просто не имеющая собственной воли игрушка в руках Калианны. И неизвестно, станет ли он прежним. Неизвестно, удастся ли исправить то, что натворила Калианна, даже с твоей Божественной силой и силой Предназначенной. К тому же ты до сих пор разделён.
- Лотарис разделён, - педантично поправил Арис.
- Ну, да, пусть Лотарис, - досадливо отозвался Талриан. – И мы не знаем, что с Лотс происходило в безвременье! Возможно, он тоже обратился к тьме – ведь Вейрон тёмное создание, да к тому же несправедливо обиженное! Что, если они оба – Лотс и Вейрон - одержимы одной лишь страстью – мстить? Что тогда будет с Лакониий?
- Нет, - возразил Арис, - Лотарис не смог бы так переродиться!
- Лотарис – нет! Но там, в безвременье, не Лотарис, а Лотс! И ты не можешь сказать, как он изменился, ведь Лотарис был разделён слишком долго!
Мне стало скучно от этого спора, и я мысленно сосредоточилась и послала зов. И в ту же самую секунду мир вокруг меня замер. Арис и Талриан замолкли на полуслове, замерли, не закончив движения, воздух вокруг стал осязаемым, густым и вязким, а прямо передо мной возник круг серебристого света, в котором возникла мужская фигура.
- Здравствуй, малышка! – улыбнулся мне Повелитель Мрака. – Вижу, что настало время для третьего желания.
Я поклонилась Повелителю Мрака, и серебристый круг слегка померк, а его самого окружили серые тонкие тени. Они вились вокруг своего Господина, пели что-то тихо-тихо, шептали, танцевали в воздухе.
- Я хочу попасть в безвременье, - сказал я, - но туда нет входа. Помогите мне, Господин.
Повелитель Мрака кивнул, и в глазах его промелькнула печаль:
- Конечно, малышка. Конечно.
Мужчина вытянул руку вперёд, и на ней из воздуха стал медленно возникать небольшой, словно сотканный из кристаллов голубого льда, кинжал. Минуту спустя Повелитель Мрака сказал:
- Возьми его. Это и есть ключ в безвременье. Начерти им вход – и вход возникнет. Но не расставайся с ним. Он тебе ещё пригодится. Вы пойдёте в безвременье вдвоём…
- Почему вдвоём? – удивился я. – А Талриан?
- Паромщик должен остаться здесь. Калианна уже узнала о вашей попытке и скоро и она, и Алзир будут здесь. Только Паромщик сможет им противостоять, охраняя проход.