- Опомнись, Алзир! Что ты делаешь? Прекрати! – выкрикнул Лотс. – Вы губите наш мир, прекратите эту бойню!
Лицо Алзира на миг словно исказилось судорогой, но потом вновь стало холодным и высокомерным:
- Лотарис не должен воскреснуть! – звучно выкрикнул он, и на практически теряющего сознание Талриании и пытающегося отразить атаки золотокрылого засранца Лотса вновь полился огненный дождь. Правда, большого вреда они не принесли, а вот молния Лотса сумела зацепить крыло Алзира, и Бог, взвыв от ярости, сотворил в руке светящийся меч и буром попёр в атаку.
У Ариса и Калианны дела обстояли не лучше. Прекрасная Богиня – впрочем, сейчас её лицо искажала злобная гримаса, и оно вовсе не казалось прекрасным, сотворила что-то вроде светящейся игольчатой сети и сетью этой пыталась опутать Ариса, периодически выпуская в него раскалённые добела шары. Пока рыжему удавалось уворачиваться и метать молнии в ответ, но окружающий пейзаж уже пострадал – многие скалы были пробиты насквозь или оплавлены, воздух вокруг трещал от электрических магических разрядов, как при грозе. Ой-ой. Надо срочно это дело прекращать. Но где же Вейрон? Почему он застрял там, во тьме? Ведь проход уменьшается уже прямо на глазах, ещё немного – в него и крупная собака не протиснется…
Но думать над этим мне было некогда, и я присоединилась к Арису, атаковав Калианну невесть откуда взявшимся у меня в руках пламенным трезубцем. Достала, между прочим, и Богиня взвыла:
- Как ты мне надоела, гадина!
А затем в меня полетело несколько огненных стрел. Я успешно увёртывалась, но следующие мои попытки достать Калианну были безуспешны – Богиня была слишком быстра, её и не волновало, казалось, что она сражается с двумя противниками. Да, накопила силушки… Мне невольно вспомнились корчащиеся в муках несчастные пленники, и мною овладела не рассуждающая холодная ярость. Сколько можно? И я подняла руки, из ладоней моих ударил столб зеленого яркого света, который прицельно угодил в Калианну, ломая её защиту. Богиня взвыла совершенно нечеловеческим голосом, её одежды задымились, тело стало полупрозрачным, она успела выпустить несколько стрел, капающих иссиня-чёрной тьмой, однако меня они не задели, но в это момент кто-то с отчаянным криком ухватил меня за плечи:
- Не надо, Предназначенная! Не убивай её!
Моё пламя тут же иссякло, Богиня безвольно рухнула на руки к Вейрону, – это он удержал меня, а Арис вскрикнул:
- Лотс! Вейрон, что ты наделал?
Я обернулся, и охнула… Нет, Алзир, после того, как Калианна потеряла сознание, замер неподвижно, но последняя стрела, не попавшая в меня, угодила точно в грудь Лотсу, и сейчас он медленно оседал на землю, серея на глазах и пытаясь что-то сказать, но вместо слов изо рта толчками выходила густая тёмно-красная кровь.
Арис бросился к Лотсу и с отчаянием прошептал:
- Он умирает… Звезда… Ты можешь исцелить его?
- Нет, - тихо произнёс Звезда. – В свой последний удар Калианна вложила чистое Зло. Прости, но я не могу исцелить его. Лотарис не возродится.
Что? Значит, всё было зря, и апокалипсис местного масштаба всё-таки начнётся? Я ещё раз посмотрела на Лотса. Он умирал. Над раной на его груди словно застыла чёрная дымка, убивавшая его прямо на наших глазах. И ничего, ничего невозможно было с этим поделать.
Арис обхватил голову Лотса и замер, а я… Я вспомнил вдруг слова Повелителя Мрака о том, что всё может исправить кровь любящего сердца. А кинжал стал настолько ледяным, что просто обжигал.
Я медленно вытащил его и осторожно положил левую ладонь на грудь. Вот оно, сердце. Надеюсь, что достаточно любящее. Надо делать всё быстро, иначе у меня не хватит сил решиться на такое. Я приставила кинжал к груди и нажал, ожидая боли. К моему удивлению, её не было вовсе, кинжал вошёл между рёбер, как нож в масло, прямо в сердце, распространяя смертный холод. Странно, что я не теряю сознания и могу двигаться. Вообще-то после такого мне в отключке валяться полагается, а я ещё и рассуждать могу. Магия, наверное… Но так даже и к лучшему.