— Истории, которые жрецы стараются стереть, — вмешался Рейнар , могучий мужчина с бородой, украшенной цветными лентами. Он выглядел грозно, но говорил спокойно. — Они хотят, чтобы все помнили только их версию событий.
— Мы, Мимики, храним другое наследие, — продолжил Дарион. — То, что связано с Лотарисисисисисом, настоящим богом, свергнутым его братом Алзиром.
Я нахмурилась, пытаясь осмыслить услышанное.
— И вы помогаете ему? — осторожно спросила я.
— Мы молимся ему, — пояснил Ортенис, черноволосый красавец, сидящий рядом с рыжеволосой Селестрой. — Но всё тайно, конечно. Если нас поймают, то нас ждёт костёр.
— Или хуже, — хмыкнула Аэринн.
— Почему? — спросила я.
Дарион нахмурился, его глаза на мгновение стали серьёзными.
— Потому что Лотарис был тем, кто верил в свободу выбора. Он не требовал поклонения, как Алзир. Он защищал тех, кто нуждался в помощи, а не гнался за властью.
— И вы думаете, что я… — я запнулась, не зная, как продолжить.
— Мы знаем, что ты Предназначенная, — кивнул Дарион. — Псы Истины не ошибаются. Ты связана с судьбой Лотариса и, возможно, его освобождением.
Я почувствовала, как внутри всё сжалось. Это было слишком.
— Постойте, — резко сказала я. — Я не просила об этом. И я не знаю, как связана с вашим богом.
— Это нормально, — мягко сказал Дарион. — Никто не заставляет тебя что-либо делать. У тебя будет выбор, когда придёт время.
— И что мне сейчас делать? — спросила я, немного растерянно.
— Для начала — добраться до порта Тенебрис, — улыбнулся Рейнар . — Мы тебя довезём.
На следующее утро нас разбудил громкий голос Дариона:
— Подъём, Цветочки! У нас впереди много дел!
Я с трудом открыла глаза, чувствуя, что спала меньше, чем хотелось бы. Алия ворчала, заворачиваясь в одеяло.
— Нельзя поспать ещё немного? — пробормотала я, потягиваясь.
— Нет, нельзя! — отозвался Дарион, заглядывая в фургон с хитрой улыбкой. — Сегодня вы становитесь Мимиками.
— Великолепно, — пробурчала я, вылезая наружу.
На свежем воздухе нас уже ждали остальные. Нанти и Аэринн раздавали яркие костюмы, украшенные разноцветными лоскутками.
— Это точно для нас? — скептически спросила я, глядя на пёструю ткань, которая явно была слишком короткой.
— Конечно, — Аэринн хитро улыбнулась. — Мимики должны быть яркими, чтобы их было видно издалека.
Я вздохнула, примеряя одежду. Она оказалась удивительно удобной, хоть и выглядела так, будто её создавали из остатков ткани всех цветов радуги. Алия, напротив, выглядела довольной: ей понравился синий наряд с золотыми лентами.
— А теперь самое главное, — объявил Дарион, когда мы были готовы. — Вы должны научиться играть.
— Играть? — переспросила я.
— Конечно! — воскликнул Рейнар , подмигнув мне. — Мы же актёры.
Они начали объяснять нам основы актёрского мастерства, и, честно говоря, я чувствовала себя полным идиотом. Меня заставляли изображать различные эмоции, говорить пафосные реплики и даже танцевать.
— Софья, больше экспрессии! — кричал Нанти, хлопая в ладоши. — Ты должна быть ярче, как звезда на сцене!
— Алия, улыбайся! — добавила Аэринн, указывая на её серьёзное лицо.
Мы с Алией едва не лопались от смеха, но старались следовать их указаниям.
К вечеру мы были вымотаны, но, похоже, Дарион остался доволен.
— Неплохо для первого раза, — заключил он. — Завтра будем оттачивать навыки, а пока отдыхайте.
Мы с Алией, задыхаясь от смеха, рухнули на траву у костра.
— Ну что, Цветочек, — хихикнула она. — Готова стать актрисой?
— Только если мне заплатят, — съязвила я, но внутри понимала: несмотря на странности, эти люди стали для нас чем-то вроде семьи.
Глава 10. Тяжела и неказиста жизнь народного артиста
Брат расследователь внимательно наблюдал за Псом Истины, вожаком стаи. В желтых глазах зверя, сверкающих, словно раскалённые угли, плескалось что-то, что могло бы показаться издёвкой.