Покинув Храм, он пересёк пустынные холмы, скрывшись от посторонних глаз, и направился в сторону старых трактов. В компании у него был только один спутник — старый вожак Псов Истины. Огромный зверь с тяжёлой чёрной шерстью и пронзительными жёлтыми глазами шёл рядом, бесшумно ступая по каменистой дороге.
Ночь была тёмной, беззвёздной. Только слабый свет фонаря, прикреплённого к седлу, освещал узкую тропу, ведущую к Пути духов.
— Ты чувствуешь это, друг мой? — тихо спросил Брат Расследователь, поглаживая шею зверя.
Пёс прерывисто вдохнул воздух, а затем глухо зарычал.
— Да, я тоже чувствую. Она где-то близко.
Брат Расследователь усмехнулся, устремляя взгляд в ночную мглу.
— Интересно, беглянка… кто же окажется умнее? Ты или я?
Глава 14. Ни фига себе, какие ужасы с утра по зеркалу показывают!
Дарион, выслушав мои сбивчивые объяснения, сперва рассмеялся, а потом задумался и выдал:
— Нет, в открытую мстить тебе этот лхашш не будет — тогда станут известны подробности всей этой истории. Может, с точки зрения закона ты и виновата, но ему же проходу не дадут — засмеют. Так что ни с кем он таким делиться не будет.
— Ага, а ты забыл, как я его оставила? — тут же возразила я. — Связанным. Хорошо, хоть штаны натянула…
Дарион снова хмыкнул:
— Ну, думаю, его свита приучена язык за зубами держать. И вряд ли это сам Наследник Правителя, ибо таковых у него не имеется даже от наложниц. Только дочери.
— Однако… — протянула я, вспоминая, какие слухи ходят о любвеобильности Правителя Ойва. Да там такие истории, что любой старый бабкин романчик нервно курит в сторонке.
— Ну да, — хмыкнул Дарион, — бодливому кэпсу Боги не дают рогов. Но, учитывая внешнее сходство, это его любимый племянник. Статуса Наследника у него пока нет, ибо Ойва не теряет надежды обзавестись собственным сыном, но всё к тому идёт, что скоро ему придётся признать-таки мальчишку Наследником. Ибо ему скоро исполняется триста лет — возраст, критический для Правителя. Он обязан назвать Наследника в день своего трёхсотлетия.
— Подожди, а внуки? — удивилась я.
— Есть, — ответил Дарион. — Но дети дочерей имеют куда меньше прав на престол, чем сын младшего брата. И все внуки Правителя ещё малы, племянник — взрослый юноша, который вряд ли позволит крутить собой и Жрецам, и Совету Ста. А его склонность… к беспорядочным связям… Ну, если у Ойва это качество никого не напрягает, то почему Мирак должен вызывать возражения? Так что при прочих равных условиях Наследником всё же станет именно он. А если каким-то чудом у Ойва появится всё-таки наследник мужского пола — он долгие годы будет играть роль регента при несовершеннолетнем племяннике.
Я тяжко вздохнула.
— Вот мы влипли… Точнее, я влипла. Я виновата…
— Нет, — серьёзно сказал Дарион, — ты не могла допустить, чтобы Алия попала в лапы пьяного ублюдка. И ты преподала ему серьёзный урок в том, что даже у людей невысокого происхождения может быть ум, чувства и гордость. Если у него хватит ума этот урок извлечь — он не станет преследовать тебя.
— А если нет? — тихо спросила я. — Вы все можете пострадать… Из-за меня.
Дарион хмыкнул и взъерошил мне волосы:
— Слушай, Софья… После пленения Лотарисиса прошла не одна сотня лет. И все эти годы Правители и Жрецы Храма пытались втихую уничтожить Мимик. Но, как видишь, мы живы, здоровы и плевать хотели на их козни, как и все прочие наши собратья. Жизнь научила Мимик выпутываться из разных передряг, и, поверь, месть знатного капризного избалованного мальчишки, которому пришла идея развлечься, путешествуя по стране инкогнито — это ещё не самое худшее, с чем нам приходилось сталкиваться. Меня куда больше беспокоит монета.
Я моргнула.
— В смысле?
— Думаешь, почему этого красавчика не опознал никто, кроме тебя? — прищурился он. — Изображения Правителя в Шан на стену не вешают. Жрецы вообще запрещают изображать живые существа и даже растения, ну, кроме фресок в Храмах. Правда, в последнее время этот запрет ослаб — знатные люди частенько заказывают портреты Супругов и сыновей, да и изображения самого Правителя встречаются, но только в домах знати. Среди простого люда, а уж тем более в деревне, их быть не должно. Золотые монеты — единственные, на которых отчеканен его облик. Это деньги знати, и в Сонм Вереска их не должно было оказаться по определению. Кто мог бросить золотой простым Мимикам за одно представление?