— Неужели золотые настолько дороги? — поразилась я.
— Да уж, поверь. Они делаются из металла высшей пробы, в отличие от украшений, в которые добавляют серебро и медь. Для Правителей — дело чести следить за чистотой золота. Семьсот лет назад один из них попытался чуть-чуть снизить содержание золота в монетах, и это вызвало гражданскую войну, которая привела к смене династии. Так что вопрос нешуточный. Я теряюсь в догадках, кто мог отдать нам эту монету — тайный друг или скрытый враг. Поэтому нам всем следует быть настороже и призывать удачу на помощь — к тому же мы еще не покинули Путь духов.
— А что это за Дорога? — с подозрением спросила я.
Я мысленно поставила галочку: ага, если кто-то говорит «не бойся» — значит, бояться надо. Но вслух лишь кивнула, спешно закончила заполнение книги и присоединилась к остальным, помогая запрягать кэпсов и собираться в путь.
***
С обеих сторон нас обступил лес. Не сказать, что жуткий, скорее даже наоборот — какой-то... уютный. Но совершенно не похожий на привычные мне берёзки, сосенки и ели. Хотя хвойный — да. Только вот хвоя у здешних деревьев росла густыми пучками на верхушке, а стволы покрывала медно-красная кора, будто чешуя. Среди деревьев тянулась высокая, сине-зелёная трава, а в ней попадались кусты с гигантскими листьями-перьями и огромными цветами, похожими на фуксии, только светящимися изнутри — малиновыми, пурпурными, снежно-белыми.
Лес дышал — живой, странный, но совсем не враждебный. Где-то наверху перекликались птицы с длинными хвостами, с ветки на ветку перелетали шестикрылые бабочки-переростки, стрекоча так, что казалось, будто в воздухе играет музыка.
И всё это наполняло меня странным чувством… умиротворения. Как будто здесь мне ничего не угрожает.
— Какой хороший лес… — выдохнула я. — Нанти, а почему эта дорога называется так жутко?
Нанти улыбнулся и взмахнул вожжами.
— Потому что у неё грустная история, Софья. Последняя битва перед пленением Лотарисиса была именно здесь. Здесь погибло много людей. И существ, что служили свергнутому Богу.
Я насторожилась.
— И…?
— И они не сдались. Многие были пленены, но ещё больше погибло. А разъярённый собственными потерями Алзир отказался дать им посмертие. — Голос у Нанти был лёгкий, шутливый, но за словами чувствовалась серьёзность. — С тех пор они бродят здесь. Все. До единого.
Мне это, если честно, не очень понравилось.
— Ты хочешь сказать, что здесь, прямо сейчас, вокруг нас... призраки?
— Прямо сейчас — вряд ли, — хмыкнула Аэринн. — Их время — ночь.
Ага. Отлично. То есть к ночи нас ждёт куча дружелюбных привидений, ага?
— Люди боятся этой дороги, потому что призраки убивают всех, кто по ней проходит, — загробным голосом добавил Нанти. — Они высасывают кровь, пожирают тела, а души заставляют вечно блуждать по лесу и страдать…
Алия тут же пискнула, схватила меня за руку и вжалась в бок.
— Прекрати пугать Алю! — шикнула я, погладив девочку по голове. — Ну и сказки…
— Это не сказки, — возразила Аэринн. — Призраки и правда здесь бродят. Мы, Мимики, всегда ездили этой дорогой, и знаем: тем, кто когда-то был под покровительством Лотарисиса, нечего бояться. Но вот кто-то идёт по нашему следу…
Я не сразу поняла, что она имеет в виду, но потом заметила: все вокруг вдруг стихли, а взгляды у них стали… напряжёнными. А потом Аэринн вытянула руку вперёд:
— Вон они.
Я посмотрела — и… ну, скажем так, челюсть у меня бы отвалилась, если бы я не держала её сжатой от нервов.
На дороге впереди стояли… существа. Призраки.
Они стояли цепью, будто почётный караул. Полупрозрачные, высокие, в старых, местами ржавых, но когда-то явно роскошных доспехах. Из-под шлемов торчали растрёпанные плюмажи, руки сжимали оружие — копья, мечи, топоры и какие-то странные трубки. И у всех на нагрудниках тускло светился знак: две раскрытые ладони, соединённые вместе.