— И это цвет знати? Пятеро не могли справиться с одной девчонкой?!
— Я не слабая, я компактная, — огрызнулась я.
— Заткнись! — рявкнули мне разом, но Мирак только поморщился.
А меня уже несло.
Я понимала, что хорошего мне не светит, что, даже если я стану паинькой, они всё равно сделают что захотят.
Поэтому, дёрнувшись в верёвках, я зло выплюнула:
— С какой стати меня вяжут?! Я шла по дороге, никого не трогала, а тут — бах! — похищение посреди бела дня?!
Свита дружно заржала.
— Развяжите меня! У меня ещё дел полно!
— О да, с сегодняшнего вечера у тебя очень много дел… — гнусно протянул Мирак. — Посмотрим, на что ты способна…
Я вздрогнула.
Один из его людей, высокий черноволосый мужчина, кашлянул и негромко сказал:
— Господин, нам нужно торопиться. Скоро стемнеет. Здесь… опасно.
Мирак бросил на него ленивый взгляд и благосклонно кивнул:
— Доставай кристалл. Возвращаемся в Столицу.
Кристалл?
Ох, чёрт!
Меня заткнули кляпом, перекинули через седло, как мешок, и кто-то ловко прихватил меня за задницу.
— А девочка-то ничего… Посмотрим, как она будет выглядеть в гаремных одеждах.
Я возмущённо забилась, но тут мерзавец дотронулся до какой-то точки у меня на шее, и перед глазами вспыхнуло оранжевое свечение.
Последнее, что я подумала перед тем, как отключиться:
Как же тупо я попалась…
Глава 16. Лечу бесплодие методом тыка
Очнулась я в стандартной позе жертвы похищения – голая, на огромной кровати, с руками, крепко привязанными к её спинке. Ну вот, очередной маньяк, оригинальности, как всегда, ноль. Хоть бы разнообразие какое придумали, честное слово…
Вокруг – сплошная роскошь, но такая, что аж в глазах рябит. На стенах дорогие матерчатые обои с золотым рисунком, столько позолоты, что я бы не удивилась, если бы меня тут же ослепило. Окна закрыты тяжёлыми занавесями с золотыми кистями. Пошло. У стены стоит резной столик, на нём – огромная ваза с цветами, пышными и ярко-розовыми, словно кто-то полил их флуоресцентной краской. Вдобавок на столе кувшин и блюдо с фруктами, и у меня промелькнула дурацкая мысль: а вдруг отравлено? Хотя вряд ли, никто не станет тратить на меня яд, если можно всё сделать руками.
Но больше всего меня потрясли картины. Они были... как бы сказать... откровенные. Очень откровенные. Тут тебе и парочки, и тройнички, и целые оркестры из сплетённых тел в самых фантастических позах. Некоторые персонажи явно были акробатами, иначе как объяснить такие выкрутасы? А венцом всей этой безвкусицы стала мраморная статуя в углу. На фоне всей этой розовой похабщины она выглядела странно умиротворяющей – прекрасный юноша со свирелью, слегка наклонивший голову, словно прислушиваясь к далёкой мелодии.
Однако самое прекрасное ждало меня на потолке. Ну, конечно, зеркало. Огромное, в позолоченной раме. И в этом зеркале я увидела себя.
Меня подготовили. Волосы стали пепельно-серыми, длинными, вьющимися. Кожу натёрли чем-то, отчего она приобрела золотисто-розовый оттенок, будто я только что вернулась с роскошного курорта. Макияж – профессиональный, подчёркивающий достоинства, скрывающий недостатки. Лежу, вся такая красивая, разложенная, как дорогой десерт в ресторане, вот только со скрученными руками.
Ну и что теперь? Ждать, пока явится этот блондинистый выродок и решит воспользоваться подготовленным «подарком»? Как же, фиг ему! Я не из тех, кто сдаётся без боя.
Я набрала побольше воздуха и заорала во всю глотку:
«На Одесском, на базаре, шум-переполох!
Полицмейстер Геловани проглотил свисток!
Потому что утром рано у его жены
Кто-то из моих жиганов позабыл штаны!»
Где-то за дверью послышались встревоженные шаги. Ага, сработало. Я прибавила громкости:
«Ровно в полночь на диване Сёма, сняв костюм,
Кушал с бабой Геловани вяленый изюм!
Словно луч от паровоза, взгляд его скользил
По буфету, где, наверно, золото лежит!»
Дверь распахнулась, и на пороге показался Мирак. Лицо перекошено от злости, но я видела в его глазах удивление. За ним толпилась кучка мальчиков в прозрачных одеждах, разукрашенных до неузнаваемости.