Он даже не разозлился, а лишь усмехнулся:
— Всё та же дерзкая девчонка… Знаешь, мне даже нравится. Жаль, конечно, что долго ты такой не останешься.
— Да что ты говоришь? — я вскинула бровь. — А ты уверен, что вообще со мной справишься?
Глаза Мирака опасно сузились. Он явно не привык к такому тону, особенно от тех, кого считал своими игрушками. Но я не собиралась играть по его правилам.
— О, не сомневайся, справлюсь, — он наклонился ближе, касаясь губами моего уха. — Но сначала ты выпьешь вот это.
Он поднял небольшой кувшинчик и налил в бокал жидкость, которая по виду напоминала болотную жижу. Запах был соответствующий.
— А если я не хочу? — лениво поинтересовалась я.
— Тогда ты будешь пить это с рук моих Стражников. И поверь, они не будут такими терпеливыми.
Я покосилась на дверь, где, наверняка, стояли его подручные. Ох уж эти деспоты и их методы убеждения.
— Ладно, давай, — выдохнула я, но едва бокал коснулся моих губ, сделала вид, что меня вот—вот вырвет.
— Что такое?! — нахмурился Мирак.
Я зажмурилась, закатив глаза, и судорожно скривилась:
— Это… отвратительно… меня сейчас стошнит…
И, пока он на секунду отвлёкся, незаметно выплюнула жидкость в ближайший горшок с растением которое по моей просьбе принесла и поставила у кровати Талисса. Кажется, мне всё же стоило стать актрисой.
Мирак выругался, но решил не обращать внимания на мою «реакцию». Он скинул верхнюю одежду, обнажив загорелый торс, и навис надо мной.
— Теперь, моя дерзкая пленница… пришло время узнать, что значит принадлежать Наследнику Шан.
Пипец, товарищи… Голубь споткнулся и с хриплым криком упал с балкона…
Глава 21. Ты увидишь - он бескрайний, я тебе его дарю!
Пипец, товарищи… Голубь споткнулся и с хриплым криком упал с балкона… – не вовремя пришла мне в голову одна поговорочка. Я мысленно представила себе матерящегося голубя, падающего вниз, как топор, и неприлично заржала. Мирак страдальчески скривился:
– Нет, как ты мне надоела. Точно сейчас Стражу позову. А у них в казармах можешь до упаду смеяться.
– Ну, извини… – обиделась я. – Меня, знаешь ли, как-то ещё ни разу не насиловали, это нервное.
– Я. Тебя. Не насилую. – зло отрубил Мирак.
Я саркастически окинула взглядом окружающую действительность и ядовито спросила:
– Да?
– Я провожу научный эксперимент! – со всей горячностью рявкнул Мирак.
– Ну да, я так и поняла… – сказала я ещё ядовитее.
Мирак молча порылся в одной из шкатулочек, достал нечто, очень сильно напоминающее по внешнему виду шарик… Да уж, видела я такой в одном весьма специфическом кино. Ах, какая ассоциация, прямо умиление. Правда, мне от этого не легче – гад вытащил кляп и, прежде чем я успела его облаять, запихнул мне его в рот, да ещё и ремешки затянул так, что я чуть язык не прикусила. Отлично. Теперь я могла только мычать и метать мысленные молнии в этого самодовольного ублюдка.
Я с воодушевлением попыталась вонзить зубы в кляп, свирепо сверкая на Мирака глазами, но… не тут-то было. Этот оказался крепче прежнего, я чуть зубы не сломала, пытаясь его разгрызть. Оставалось только мысленно и беззвучно материться. Я вспомнила ещё один вариант большого Петровского загиба и стала нанизывать один мат на другой.
Мирак этого не просёк, он был вполне доволен собой, он на шаг отступил от меня и радостно потёр руки.
– Ну вот, теперь дело пойдёт живее… – пробормотал он себе под нос. И продолжил раздеваться.
Красивое тело у паразита, ничего не скажешь. Только вот лично меня ситуация нисколько не возбуждает. Ну, ни капельки. Не любитель я принуждения в любом виде. Секс должен радость приносить и удовольствие. А какое уж может быть удовольствие в том, что тебя будут иметь насильно? И какое удовольствие в том, чтобы самому такое с другими проделывать?
Однако Мирак, похоже, был абсолютно другого мнения. Мой беспомощный вид и невозможность дать хоть какой-то отпор завели его до полной невменяемости. Я закрыла глаза и приготовилась терпеть молча. Вот уж ни плакать, ни показывать свой страх и боль я не собиралась. Не дождётся.