Однако почему-то он не спешил воспользоваться моей беспомощной тушкой. Я различила странное шуршание, шелест и изумлённый вскрик моего мучителя. А когда открыла глаза… Вот тут-то я и поняла, что такое полнейший ступор.
Цветочек, в горшок которого я выплюнула поганое зелье, видоизменился в считанные минуты и теперь напоминал большой пучок огромных зелёных щупалец, между которыми покачивались небольшие резные листья, чем-то напоминавшие листья монстеры, и более тонкие отростки, заканчивавшиеся мясистыми округлыми бутонами.
Ни фига себе! И что этот придурочный папочка Мирака туда намешал? А если бы я это выпила?
По моей спине потёк ледяной пот… И не только от осознания опасности, которую мне удалось избежать, но и потому, что я поняла причину вскрика Мирака. Щупальца попросту обвились вокруг его рук и ног, лишая возможности двигаться. Парень был в полнейшем шоке, и я его понимала. Ничего себе, зашёл приятно провести время…
А потом мне пришла в голову мысль, от которой я похолодела ещё больше – а что, если эти зелёные щупальца и на меня набросятся? Мирак хотя бы не связан, а меня они точно придушат, как котёнка.
Однако, как ни странно, никаких поползновений в мою сторону щупальца не делали, продолжая развлекаться с Мираком. И помочь парню было некому. Талиссу он отослал, а Страже наверняка было приказано не вмешиваться в процесс. Да и я не могла произнести ни звука из-за кляпа и оставалась безмолвным зрителем, от души надеясь, что взбесившиеся цветочки поиграют и отпустят моего мучителя. Как бы то ни было, становиться свидетелем чьей-либо смерти я не хотела категорически.
А между тем зелёные щупальца оплели Мирака так, что он не мог ни шевельнуться, ни вскрикнуть. И тут начали подниматься те побеги, которые заканчивались бутонами. Ой-ой, даже думать боюсь, что там может распуститься…
Я, конечно, много чего видел в своей жизни, но чтобы цветочек так бесстыдно лапал человека, да ещё и с таким азартом… Нет, такого мой воспалённый мозг ещё не переваривал.
Щупальца с тихим шелестом скользили по телу Мирака, поглаживая, лаская, дразня. Они окутывали его, словно тёплый ветер, нежно и осторожно, будто проверяя, как далеко можно зайти. Казалось, что растение само не спешило, словно хотело растянуть удовольствие, играя с ним, пробуждая каждую клеточку его тела.
И что самое странное… Мирак не сопротивлялся.
Наоборот.
Парень расслабился, позволив побегам переплетаться вокруг него, запрокинул голову и даже прикрыл глаза, словно наслаждался каждым прикосновением.
А растение, похоже, знало, что делает. Оно повело себя так, будто было живым существом со своим сознанием, своей волей, своими желаниями. Щупальца двигались осторожно, но уверенно, изучая его тело, будто прочитывая его скрытые желания.
Я застыла, не в силах оторвать взгляд.
Из зелёных побегов появилась фигура — девушка, созданная из мягких лиан, но выглядевшая живой, дышащей, тёплой. Её кожа была гладкой, будто бархат, и светилась мягким золотисто-зелёным светом. Лицо тонкое, утончённое, губы пухлые, чуть приоткрытые, глаза глубокие, тёмные, завораживающие.
Она склонилась над Мираком, провела пальцами — изящными, тонкими, как виноградные лозы — по его груди, плечам, животу…
— Кто ты?.. — еле слышно выдохнул Мирак, его голос дрожал.
— Твоя мечта, — прошептала она, её голос был неуловим, как шорох листьев на ветру.
Её губы приблизились к его шее, оставляя лёгкие поцелуи, её руки скользнули вниз, а щупальца снова нежно, но настойчиво прижались к его коже.
Он застонал, запрокинул голову назад, дыхание сбилось.
Дальше я уже смотрела на всё это с каким-то странным, отстранённым оцепенением.
Как бы я ни ненавидела Мирака, но даже он сейчас выглядел не как жестокий принц, а как просто человек, которому дарят нечто невозможное.
Лианоподобные руки девушки скользнули вниз по его спине, длинные, мягкие пряди её «волос» обвили его запястья, притягивая ближе, полностью растворяя его в себе.
Он был в её власти.
Но в отличие от меня — он был счастлив в этом плену.