— Он что, ничего не вспомнит?
Лиана загадочно улыбнулась.
— Возможно.
Я поморщилась.
— Слушай, если он утром встанет с чувством полного удовлетворения, но без единого воспоминания, это же подозрительно, нет?
— А пусть думает, что это сон, — пожала плечами Лиана.
— Великолепно, — пробормотала я.
Талисса, похоже, всё ещё не до конца осознавала происходящее, но её взгляд стал чуть мягче, а губы дрогнули в лёгкой улыбке.
— Тогда нам надо придумать, что делать дальше.
Лиана сладко потянулась и, склонив голову набок, лукаво заявила:
— Вам стоит поспать. Завтра будет интересный день.
Я переглянулась с Талиссией.
— Ну ладно, раз ты у нас теперь эксперт по интересным дням…
Я вздохнула, подтащила одеяло и забралась под него.
Лиана снова устроилась рядом с Мираком, но на этот раз просто как растение — её тело растворилось в зелени, оставив только нежные лепестки, которые укрыли парня, будто лёгкое покрывало.
Я закрыла глаза, зная, что утро будет… ну, как минимум весёлым.
И на этой мысли я провалилась в сон.
Глава 22. Явление великого полководца.
Ночь прошла на удивление спокойно. Никто не ломился в двери, не устраивал допросов, не пытался снова накормить меня какой-нибудь хренью или затащить в кровать. Мирное, можно сказать, существование. Но, судя по утреннему пробуждению, закончилась эта идиллия внезапно и крайне неприятно.
Меня достаточно бесцеремонно растолкали.
Я дёрнулась, с трудом открывая глаза, и увидела перед собой Мирака. Ага, хозяин жизни проснулся. И явно не в лучшем настроении. Он мрачно уставился на меня, будто что-то обдумывая, а потом…
Пинком вышвырнул Талиссию из кровати:
— Пшёла, подстилка!
Я резко села, забыв про свою роль несчастной жертвы, и прожгла его убийственным взглядом. Вот же тварь! Ну чему жизнь его учит? И ведь он искренне считает, что к нему всё это никак не вернётся?
Но самое интересное заключалось в том, что двигался Мирак явно с трудом, будто каждая мышца у него болела. Он то и дело кривился, будто его где-то неприятно тянуло. Ой, милый, а чего это ты такой помятый? Неужели всё-таки помнишь?
Но тут он сам развеял мои сомнения, выдав:
— Что. Вчера. Было?
Включаю актёрские способности и изображаю страдания. Вживаюсь в роль. На всякий случай с трудом сползаю с кровати, корчась, будто у меня ломит всё тело.
— А ты не помнишь? — несчастным голосом спрашиваю я. — Ты сделал всё, что намеревался. Скотина.
Мирак нахмурился, но мои опухшие глаза, круги под ними и обиженный тон его, кажется, убедили. Самодовольно ухмыльнувшись, он окинул меня взглядом и спросил уже спокойнее:
— Так почему у меня всё тело болит?
— У себя спроси! — огрызаюсь. — Ты меня, как только ни нагибал, может, и вывихнул себе что-нибудь! Откуда я знаю?!
Добавляю голосу истеричности, чтобы он точно поверил, что во всём виноват его «эксперимент».
Мирак усмехнулся, но больше расспрашивать не стал.
— Ладно, главное, что эксперимент прошёл успешно, — заявил он. — Пока я тебя не трону, но через пару дней будет ясно, беременна ты или нет.
— Что? — чуть не закашлялась я.
— Если беременна — отвезу тебя в наш замок в горах, и ты там пробудешь, пока не родится малыш. Если будет девочка — эксперимент придётся повторить.
— Ни фига себе! — взвилась я. — Я тебе что, кобыла племенная?!
— Не знаю, кого ты имеешь в виду, — равнодушно сказал Мирак, — но рожать ты будешь до тех пор, пока я не получу Наследника. Поняла?
Я сцепила зубы, но потом вспомнила, что не стоит слишком явно сопротивляться, и скривилась, будто меня сейчас стошнит от одного этого разговора.
— А если не беременна? — напряжённо спрашиваю я.
Мирак пожал плечами:
— Тогда дам тебе денег — и убирайся на все четыре стороны.
Я едва не рассмеялась ему в лицо. Да, конечно. Даст он мне денег, ага. Скорее, подарит Ксантору, и тот будет извращаться надо мной до самой моей мучительной смерти.