- Друзья…
Казалось, гадкая сеть оплетает мозг, подчиняет, заставляет замедлять шаг, и Талриан, обеспокоенный всерьёз, крикнул:
- Не слушайте их! Не сходите с пути! Это всё морок! Поторопись, Шип!
Арис досадливо дёрнул плечом, мол, сам знаю, но дело это небыстрое, и продолжал свою сосредоточенную работу. Я оглянулся. Лица спутников становились всё более сонными, ещё немного… И Арис может не успеть. Жуткая щекотка под собственной черепной коробкой меня просто достала, и я постаралась избавиться от неё самым простым способом: разбудив себя и остальных. А как лучше всего будить народ? Правильно, вперёд и с песней!
И я немузыкально – щекотка под черепом мешала всё-таки жутко – заорала что есть мочи:
А я маленькая мерзость, а я маленькя гнусь
Я поганками наелась и на пакости стремлюсь
Я людей пугаю ночью, обожаю крик и брань,
А я маленькая сволочь, а я маленькая дрянь…
У меня четыре зуба – восемь шей
У меня большие губы – до ушей
Я диету соблюдаю много лет
Тараканов поедаю на обед.
Народ вздрогнул и словно очнулся. И голоса в голове сразу стали звучать тише, но возмущения в них прибавилось на порядок:
- Как ты смеешь…
- Смееешшь…
- Ты, дерзкая…
- Глупая, ты всё равно оссстанешься здесь!
- Здессссь…
Неуспокоенные Духи подступили к нам так близко, как только это было возможно, но ни тронуть, ни схватить, ни нанести какой-либо иной вред они нам не могли – никто так и не сошёл с пути. А я, вдохновлённый этим успехом и тем, что жуткая щекотка в голове стала исчезать, затянул ещё громче:
Запускаю их в посуду, выпускаю им кишки
И в полученное блюдо запускаю две руки.
Ведь я маленькая мерзость, а я маленькя гнусь
Я поганками наелась и на пакости стремлюсь
Я людей пугаю ночью, обожаю крик и брань,
А я маленькая сволочь, а я маленькая дрянь…
На лицах… или что там осталось от лиц у Неупокоиных Духов, выразилось такое недоумение и возмущение, что мне захотелось заржать во весь голос. Между тем народ оклемался и вновь ускорил шаг. И тут активизировался Арис. Он подмигнул мне и заявил:
- Продолжай, мне нравится!
Серьёзно? У него с головой не всё в порядке? Но если просят – грех не продолжить!
И тут с пальцев Ариса полетели сгустки серебряного огня. Каждый такой сгусток находил цель, и очередной Неуспокоенный Дух проваливался в никуда. Довольная этим, я закончила своё сольное выступление на самой бодрящей ноте:
Голубой фингал под глазом – это я
И микробная зараза – это я
Надпись мелом на заборе – тоже я
И ботинок на мозоле -я, я, я!
Если вам нужна паршивка, тунеядка, тут как тут
Хулиганка и паршивка – меня мальчики зовут.
А я маленькая мерзость, а я маленькя гнусь
Я поганками наелась и на пакости стремлюсь
Я людей пугаю ночью, обожаю крик и брань,
А я маленькая сволочь, а я маленькая дрянь…
Эту строчку я буквально проорал в голые косточки черепа особо нахальному Покойнику, который нагло тянул ручонки прямо к мохнатику. Понятное дело, что не дотянется, но Ал-то нервничает. А после моего пассажа Покойничка снесло в сторону, и очередной Арисов серебристый сгусток довершил дело.
А вчера с соседом Колей в три часа
Приключились в коридоре чудеса.
Я его поцеловала – лишь слегка
И совсем околдовала мужика.
Он теперь сидит н а стуле, мой красавчик-обалдуй.
И в пиджак пускает слюни, вспоминая поцелуй….
Ах, что за маленькая мерзость, а я маленькя гнусь.
Я поганками наелась и на пакости стремлюсь.
Я людей пугаю ночью, обожаю крик и брань,
А я маленькая сволочь, а я маленькая дрянь…
После этого я выдохлась и обвела окружающую действительность взглядом. Действительность вернулась весьма знакомая – скальный коридор, Путь изнанки под ногами и никакого следа Неуспокоенных Духов. Талриан вёл нас вперёд ещё некоторое время, затем остановился на довольно симпатичном пятачке, словно выложенном белым мягким песком.