Ладно, вернёмся к таинственной даме. Если учесть, что сестричка Богов столько сделала для того, чтобы в своё время разделить братьев и фактически уничтожить Лотариса… А его внезапное оживление, даже в образе половинки – Ариса - нужно ей, как зайцу стоп-сигнал, то… Поздравляю, Софа, у тебя суперприз! Твой враг не кто-нибудь, а сама могущественная Богиня Калианна!
Раздумывая таким образом, я продолжала вертеть шкатулку в руках, не находя никакой возможности её открыть. Ни замочной тебе скважины, ни ручки какой-никакой – всё гладенько и ровненько. Вывод, к которому я пришла, заставил меня сжать шкатулку в руках с боков… и она с тихим щелчком открылась. Я с некоторым удивлением уставилась внутрь. На белой мягкой подкладке покоился бриллиант такой величины и красоты, что его продажа в моём мире сделала бы меня миллионершой. Камень быстренько впитал в себя солнечные лучи и засиял нестерпимой радугой. Он был не просто хорош, он был божественно прекрасен. Чудеса, да и только – я сразу почувствовала, что этот камень – мой, что никому другому он не будет сиять так ярко. В душе вдруг возникло странное тепло, я достала камень из шкатулки и отметила, что это не просто кристалл. Неизвестный мне ювелир превратил его в кулон, от изящной, почти незаметной оправы тянулась тоненькая серебристая цепочка. Я расправила цепочку и надела кулон на шею. Ощущение тепла внутри усилилось – словно родственную душу встретила. Вот удивительно – никогда не замечала в себе сорочьей страсти к побрякушкам, а сейчас… Такое чувство, словно это не камень, а часть меня.
И тут же мне очень захотелось есть. Я торопливо достала из мешка кусок копчёного мяса и лепёшку и вцепилась в них зубами, как голодающая Поволжья. Смолотила всё в три укуса и тут… Скальный зуб за спиной задрожал. Я подхватила мешок и отпрыгнул к краю площадки - неужели землетрясение? Да нет, непохоже что-то. А может, это родня идёт? Проведать дорогих покойничков? И неизвестно, как на меня эта самая родня отреагирует – вдруг решит посадить осквернителя, к примеру, на кол? Или сварить и съесть? И прятаться-то некуда – вся скальная площадка просматривается, как на ладони. Ладно, посмотрим – если что, буду действовать по обстановке. Бежать-то всё равно некуда.
Между тем скала дрогнула ещё разок, и целый её кусок отъехал внутрь, открыв довольно просторный проход. А в проходе показались люди… Весьма странно выглядевшие, надо сказать, люди. Кожа их по цвету напоминала перезрелый баклажан, то есть была сизо-лиловой, ростом все они были под два метра, а парочка – и больше, телосложение у них было такое, что я сглотнула слюну – любой из ступивших на скальную площадку мог бы без напряга побороться за титул «Мистер Олимпия». Вся компания дружно вылупилась на меня, а я продолжала их разглядывать, благо, посмотреть было на что. Любой историк-этнограф удавился бы от зависти, узрев их набедренные повязки, сплетённые из полосок выкрашенной в разные цвета кожи, плетёные же кожаные браслеты, нанесённые на тела замысловатые узоры белёсой татуировки, роскошные головные уборы с султанами из разноцветных птичьих перьев и ожерелья из зубов, подозрительно напоминавших человеческие, на крепких шеях. В ушах у них покачивались тщательно отполированные до сахарной белизны клыки каких-то местных хищников, лица покрывали бело-красно-чёрные узоры, волосы были собраны в сложные причёски и покрыты красной глиной для крепости. В общем, красота неописуемая. Ночью приснится – матрасом не отмашешься.
Некоторое время сохранялся статус-кво: я пялился на местных, они на меня, но минуты три спустя один из них, самый мелкий и одетый по-особому – во что-то вроде мантии из тонкой кожи и с лицом, скрытым маской из чёрного полированного дерева, выложенной теми же зубами и мелкими разноцветными раковинами, завопил что-то, чего я не поняла, но сориентировалась по интонации. Звучал вопль мелкого явно не как: «Заходи, гостем будешь!», а скорее уж: «Держи его, хлопцы!».
Народ кинулся на меня, я запетляла по площадке, как заяц, стараясь не добавить себе лишних прегрешений и не раздавить косточки чьего-нибудь любимого двоюродного дедушки, после чего – это подсказывал мне инстинкт – местные могут озвереть окончательно.
Между тем погоня шла своим чередом и в хорошем темпе. Меня пока спасало то, что нападающих было слишком много, и они мешали друг другу, да и на костные останки они, как и я, старались не наступать. На какое-то мгновение мне даже показалось, что удрать удастся: увлечённый погоней мелкий пытался командовать и отошёл от открывшегося скального прохода. Я увернулась от парочки желающих ухватить меня за бока и рванула к проходу. Бросок был красивый, что да, то да. Однако я не учла одного. Дорогих покойничков явилась навестить местная элита, а элита во всех мирах одинакова – без охраны никуда. Вот и я влетела в проход… и угодила прямиком в гостеприимные объятия дебильно улыбающихся шкафообразных парней, одетых и татуированных куда скромнее, чем предыдущая партия. Я отбивалась, брыкалась, вопила и пыталась укусить моих пленителей, но увы… Кожа у них была явно потолще носорожьей. Меня быстренько скрутили так, что я саму себе стала напоминать окорок, подготовленный для копчения, а потом подтянулись и те, кто пытался поймать меня наверху. Лица у всех были довольные, как у гопников, а мелкий в маске похлопал троицу, схватившую меня, по мощным бицепсам и рявкнул что-то явно одобрительное. После этого пассажа меня прикрутили к шесту за руки и за ноги, двое шкафообразных охранников без особого труда взвалили концы шеста к себе на плечи и потащили меня по скальному проходу явно к месту постоянного обитания. Шедшая следом «элита» переговаривалась взволнованно и радостно, всё это до боли напоминало картинку в учебнике истории: «Первобытные охотники возвращаются с добычей на стоянку», только вот вместо тушки косули или, скажем, оленя, на шесте болталась я.