Между тем, меня аккуратно сгрузили на травку, распутали руки и ноги от шеста, но полностью развязывать пока не стали. Сбежавшемуся народу всё тот же мелкий в маске толкнул вдохновенную речь. Из речи я не поняла абсолютно ничего, хотя, судя по жестам, ничего хорошего меня не ожидало. Мелкий засранец в маске то показывал на меня, то на небо, то на столб, то подобострастно кланялся в сторону статуи обнажённой женщины. Толпа отвечала на всё это немелодичными завываниями, в нужные моменты воздевала руки к небу или хлопалась на колени. Дурдом на выезде, короче. Судя по всему, меня явно хотят принести в жертву какому-то местному божеству, которого и изображает сия мраморная дама. Однако поганая Сущность не информировала меня о наличии других Богов, кроме Алзира, Лотариса и Калианны. Хм… А что, если это местная интерпретация Калианны… Да уж, странноватые тогда у местного населения представления о женской красоте. Будь я на месте Калианны – точно бы обиделась. И… и что, Богиня докатилась уже и до человеческих жертв? Нет, ну почему я ни словечка не понимаю? Обидно как-то… а этот мелкий явно что-то типа колдуна в этом племени дикарей. Именно что дикарей. Фросы мне таковыми не показались, а эти… Или это из-за того, что они меня схватили и неизвестно что сотворить собираются?
Лежала я на травушке, раздумывала таким образом о превратностях судьбы, но мелкий колдунишко в маске неожиданно отдал ещё пару команд, и меня всё-таки развязали. Правда, рвануть подальше никакой возможности не было – двое охотников меня распутывали, а ещё с полдесятка направили на меня свои копья, добрым выражением лиц показывая, что будет, если я дёрнусь. Ну, я и решила пока не дёргаться, а дождаться ночи. Что-то мне подсказывало, что утро вечера мудренее.
Между тем меня не только развязали, но и раздели донага, потрогали за все места, какие можно, и какие нельзя, пару раз шлёпнули по заднице, но колдунишка двинул бровью, и всякие игривые попытки прекратились. Меня споро натёрли довольно приятно пахнущим маслом, потом кисточкой нанесли на тело узоры, потом поднесли большую глиняную чашу с каким-то напитком и заставили выпить всё, однако особых изменений я в себе не ощутила и тихо порадовалась. Как-то меня напрягло – а вдруг это наркотик или афродизиак? Удовлетворять сексуальные потребности всего племени мне совершенно не хотелось… Однако, вроде бы обошлось, после этого меня подтащили к столбу у одного из шалашей, заставили сесть… даже не на голую землю, а на подстилку из каких-то листьев, покрытых шкурой, и связали руки за спиной– довольно аккуратно, боли не причиняли, но к столбу примотали на совесть. Правда, мне удалось немного напрячь мышцы, и я надеялся, что ночью сумею освободиться и дать дёру. Похоже, меня не собирались приносить в жертву или использовать как-то по-другому немедленно, а, получив передышку, я надеялась что-нибудь придумать.
Устроив таким образом мою скромную персону, аборигены вернулись к своим прерванным делам. И эти дела мне жутко не понравились.
Сначала трое парней притащили на поляну несколько крепких заострённых кольев и аккуратненько так их разложили в одним им ведомом порядке. Потом несколько других здоровенных, аки трёхстворчатые шкафы, охотников притащили нескольких пленников – тоже явно из местных, но узоры татуировки у них были явно другие – наверняка из другого племени. Пленники были совершенно обнажены, мочки ушей у них кровоточили – оттуда явно с мясом вырвали серьги, длинные волосы растрёпаны, у некоторых были ещё кровоточащие раны, правда, судя по всему, не очень серьёзные. Противники, которых схватили в стычке? Скорее всего.
Пленники старались держаться гордо, их по очереди подвели к колдунишке, он почти всех одобрил коротким кивком головы, кроме последнего – самого молодого. Этого неотобранного так же растёрли маслом, разрисовали, как и меня и привязали к столбу у соседней палатки. А вот остальных… Я только зубами скрипнула – несчастных пленников повалили на землю и стали банально сеч гибкими палками – причём весьма жёстко, и не жалеючи. Всё это нехитрое действие сопровождалось смешками и шуточками, судя по тому, как ржали эти скоты после каждого замечания. Несчастные жертвы не издавали ни слова, ни стона, однако каратели, видно и не ожидали от них другого поведения. Я просто закрыла глаза, чтобы не видеть, а продолжалось всё это довольно долго. Наконец всё закончилось, и я перевёла дух с облегчением. Спины несчастных превратились в кровавое месиво, зрелище было жуткое и отвратительное одновременно. Те из пленников, которые ещё подавали признаки жизни в самом начале, постепенно замирали – кажется, их просто засекали насмерть. Но то, что последовало потом… Когда порка прекратилась, один из воинов проверил, живы ли несчастные пленники. Почти все оказались мертвы, кроме двоих. Мёртвых… мёртвых оттащили в сторону и принялись преспокойно разделывать, словно свиные туши. Тут мой рассудок словно отключился. Я даже глаза закрыть не могла – словно впала в ступор. Но на этом всё ещё не закончилось. Двоих оставшихся в живых секли ещё какое-то время, после чего один умер, и его тоже оттащили в сторонку – свежевать. А вот тому, кто оказался самым выносливым, повезло меньше всех. Довольные проделанным, дикари радостно заулюлюкали и потянули за какие-то верёвки и блоки. И трехметровый столб стал медленно опускаться. Когда это изваяние опустилось достаточно, довольные дикари загоготали и заулюлюкали. Жертву поднесли к столбу и крепко привязали, трёхметровая пакость вновь начала подниматься, только с человеком на верхушке. Несчастный издал ещё несколько хрипов и слава Богу, обмяк, видно, потеряв. Мой желудок спазматически сократился, меня вырвало, это рассмешило дикарей ещё больше, и они просто зашлись в диком хохоте… Способность мыслить членораздельно ко мне вернулась, и первой связной мыслью было: «Эти уроды просто недостойны жить…» Потом я начала терять сознание, но не смогла этого сделать из-за прорвавшегося в голову незнакомого голоса: «Ну неужели ты и сейчас не слышишь, не слышишь, не слышишь?»