Сначала я не поняла, что это, но, когда пригляделся, увидел вооружённых охотников с копьями и медными ножами в руках. Их татуировки были похожи на татуировки пленников, и я поняла, что это соплеменники явились выручать своих, но опоздали. Вновь прибывшие действовали весьма деловито и быстро – они своими медными ножами перерезали глотки храпящим врагам, да так сноровисто, что очнуться не успел никто. Единственным из взрослых, кого они оставили в живых, был мелкий колдун. Его упаковали со всей тщательностью, воткнули в рот кляп и повытаскивали из шалашей не сопротивлявшихся подростков. В это время один из нападавших перерезал верёвки, удерживавшие сына вождя, и помог ему подняться, а остальные немедленно бросились его обнимать и хлопать по плечам. Освобождённый пленник немедленно указал на меня, и меня тоже освободили. Охотник, который помог мне подняться, с некоторым удивлением посмотрел на меня, затем на камень на моей груди. Я с удивлением поняла, что, в отличие от предыдущих дикарей, эти камень видели. Интересненько… И что это значит?
- «Я позвал их, - зазвучал у меня в голове голосок Восьмой Звезды, - эти Мирисаны не такие, они более цивилизованные, не приносят кровавых жертв. К тому же… Они сохранили веру в моего Создателя».
- «Да что ты? – удивился я. – Они поклоняются Лотарису?»
- «Да, - отозвался голосок, - они знают, что ты Предназначенная…»
Однако продолжить эту занимательную беседу нам не дал высокий крепкий мужчина на вид лет сорока, который сначала обнимал освобождённого пленника, и явное их сходство говорило о том, что это его отец, а потом подошёл ко мне и вежливо склонил голову, прижав руку к груди:
- Я приветствую тебя, Предназначенная! Жаль, что я увидел тебя при столь печальных обстоятельствах, но коварство Богини не знает предела. Наши юные воины проходили Посвящение и должны были находиться в лесу не менее месяца, дабы показать навыки охоты и увидеть во сне то животное, которое станет каждому его защитником и охранником. На время обряда Посвящения вражда между племенами прекращается – так было всегда, и мы думали, что так будет и впредь. Но наши подлые противники напали на юношей, и в стычке многие погибли или были тяжело ранены. А те же, кто попал в плен… ты видела их участь. Наше племя лишилось многих юношей, которые стали бы славными охотниками, и горе наше велико. Сейчас мы соорудим погребальный костёр, это единственное, что мы можем сделать, чтобы похоронить их останки достойно. А для подлых врагов мы выроем глубокую яму и засыплем её землёй, ведь даже врагов нельзя оставлять без погребения. Но души их не смогут уйти с дымом к звёздам и переродиться заново.
- Что ж, это справедливо, - вздохнула я. После всего, что я видела, это наказание казалось мне даже слишком мягким. Но для этих людей с их первобытным мышлением кара была убийственной. Я заметила, как взятые в плен подростки дружно побледнели.
- А как вы поступите с ними? – тихо спросила я.
- У злобных уххов рождаются только злобные уххи, - спокойно сказал вождь, - их следует повесить, другой казни они недостойны, ибо они не охотники.
- Но… - прошептала я, - с ними и так обходились достаточно плохо - издевались избивали. Чем они провинились?
- Да, наши противники всегда так обходятся с подростками, не вошедшими в возраст охотника, - мрачно отозвался вождь. – Они считают, что таким образом, подрастая, те будут жестокими. И они правы. Из злобных щенков вырастают злобные твари, не способные к состраданию и жалости. Их следует повесить!
Мне снова заплохело, и я стала убеждать вождя пощадить подростков. Он лишь усмехнулся, и я глазом моргнуть не успел, как стояла под подходящей веточкой местного деревца, напоминавшего аццкий гибрид пальмы с сосной, а на шее у меня уютно устроилась верёвочная петля. Вождь же поднял руку и произнёс:
- Этот чужестранец просил меня пощадить вас, глупые щенки ухха! И я сделаю это. Но пощажу я только одного из вас – того, кто первым затянет петлю у него на шее.
Я слегка обалдела от этого воспитательного момента, однако абсолютное большинство мальчишек с отвращением сделали жесты отрицания. И только двое бросились к деревцу с явным намерением взобраться на него и заработать себе свободу таким мерзким способом. Первый уже схватился за нижние ветви, но второй, ухватив его за ногу, притянул к себе и от души приложил башкой о ствол. Парнишка дёрнулся и затих, от удара из его носа и ушей потекла кровь, и у меня возникли сомнения в том, что он вообще остался в живых. Второй же уже готов был взобраться на ствол дерева, но один из охотников по команде вождя схватил его и удержал, вывернув назад локти.