- Тут подземное озеро неподалёку. Тёплое. Вот и сделали отводные трубы из комнат надсмотрщиков и покоев начальства. Трат – всего ничего, а помыться всегда можно.
Угу. После тяжёлого трудового дня, полного издевательств над несчастными заключёнными, горячая ванна – самое оно. Расслабляет. Балуют, я смотрю, здесь надсмотрщиков – вон, и фруктами кормят. С чего такие привилегии?
Видно, последний вопрос я задала по нехорошей привычке вслух, потому что Арди отозвался:
- Мало кто сюда идти работать хочет. Плохое здесь место, хоть и платят хорошо. Опасное. Иногда тряхнёт так, что штольни вместе с работниками и надсмотрщиками засыпает, и откапывать бесполезно. Так что в последнее время среди надсмотрщиков свободных людей немного – всё больше сами заключённые, кто посволочнее. А это опасно – один хороший бунт – и всё здесь к Калианне в п… рухнет. А начальство этого не хочет – больно прибыльные рудники. Здесь такие самородки золота встречаются… с твою голову размером, дохлятина. А уж камни… За один камушек можно дворец отгрохать и до конца своих дней ни в чём себе не отказывать… Эх, и надоели они мне… Глядеть противно…
- Что ж ты тогда не уйдёшь отсюда, раз надоели? – спросила я, на этот раз без всякого ехидства. А что – лучше уж беседовать. Арди и на этот раз ответил без раздражения:
- Сестру мне выкупить нужно. Забрали ее в рабство за долги. В весёлый дом забрали. Она у меня красивая, умный… Отец игроком был, долгов понаделал и повесился. Мать на себя руки наложила от горя. А всё наше имущество и трети долга не покрыло. Вот и забрали Малю, я-то в те поры далеко был – прибился к наёмникам, с ними и шлялся. А вернулся… Ни кола, ни двора, родители в могиле, сестра в весёлом доме. Вот и нанялся сюда на три года – покрою долг, сестру выкуплю и забуду всё это, как страшный сон.
- Думаешь, - тихо спросила я, - она обрадуется, когда узнает, какими деньгами ты ее выкупил?
- Ты меня совестить собралась, дохлятина? – рыкнул Арди и резко швырнул меня в ванну. Хорошо, что там воды было больше половины, а то бы я себе точно расшибла что-нибудь. А так просто захлебнулась и наглоталась воды – чистой, но словно газированной и с железистым привкусом. Я торопливо вынырнула, хрипя и откашливаясь, и тут же рядом со мной в ванне оказался Арди, чуть было не утопив меня. В руках у него было что-то вроде мочалки, которой он и прошёлся по моему многострадальному телу, облапав всё, что можно и что нельзя. Моё слабое сопротивление гасилось на корню, а под конец помывки этот паршивец предложил мне сделать ему приятное, на что я вежливо ответила, что откушу и прожую, раз уж мне ужина не досталось. Арди заржал, как жеребец. Потом он ещё раз ополоснул меня, вытащил из ванны и велел обтираться принесённым Фаром куском полотна. Результат его удовлетворил, судя по тому, что определённая часть его тела приобрела каменную крепость. Я вздохнула. Вот оно, начинается…
Арди вытолкнул меня из закутка с ванной с такой силой, что я пролетела через всю комнату и ничком грохнулась на ложе. Хорошо, хоть в стенку носом не в печаталась. Я попыталась перевернуться, но Фар быстро прижал меня к ложу, уткнув носом в подушку. Я дёрнулась, но куда там… Так и замерла под здоровенной лапищей надсмотрщика, глотая злые слёзы. Ненавижу… Гады… Привыкли с людьми, как с вещами, обходиться… Но так просто они меня не получат, я им ещё нервы помотаю…
Я загнала слёзы внутрь и ехидно поинтересовался:
- Что, не терпится? Или боишься, что твой стручок от бездействия отсохнет?
Ну и прилетело мне тут же так, что в голове зазвенело, а перед глазами замелькали разноцветные звёздочки. Я обмяк, а Арди рассудительно заявил:
- Тихо ты. Убьёшь раньше времени.
- Бесит! – зло фыркнул в ответ Фар. – Другая бы уже давно смирилась, а эта ещё и трепыхается. Может, ее для начала плёточкой погладить, чтоб посмирнее стала?
- А что, без плёточки вам уже никто и не даёт? – снова вставила свои пять копеек я. Вот понимаю, что нарываюсь на нехилые пиздюли, но ничего с собой поделать не могу – такое омерзение эта парочка у меня вызывает. И даже то, что Арди ради сестры сюда нанялся, нисколечко его не оправдывает – ничем нельзя оправдать жестокость и насилие. Однако тут мне закономерно прилетело во второй раз, так что всё вокруг стало ощущаться, словно в тумане и я отключилась.