«Пираты» выигрывают, так что нам не приходится себя убивать. Хотя с Люси было весело, как только мы с Клодией подвозим ее домой и прощаемся, я рада, что мы остались одни. Я и моя лучшая подруга.
— Хочешь переночевать у меня? — спрашиваю я Клодию. Я не горю желанием возвращаться в пустой дом, где буду представлять маму с республиканцем Джоном в «Уютном уголке».
— Конечно, почему бы и нет, — отвечает Клодия. Она не взяла ничего из вещей, но это неважно, потому что мы ночуем друг у друга так часто, что у нас всегда есть запасная зубная щетка и пижама.
Мы переодеваемся и заваливаемся в кровать поедать брецели[17], обмакивая их в арахисовое масло и обсуждая, насколько Джон не подходит моей маме. Наклейки на потолке немного сияют, пока комната не погружается в темноту.
— Мне нравится Люси, — говорю я, уставившись на гаснущие звезды.
— Ага, — соглашается Клодия, зевая. — Она классная.
— Мне кажется, матч стал для нее культурным шоком.
Клодия перекатывается ко мне ближе.
— Да, ей не промывали мозги с рождения. — Мы обе смеемся.
В темноте я не вижу, не стерлись ли еще рисунки на моих руках. Кажется, прошло так много времени с тех пор, как я пыталась смыть их в школьном туалете.
— Знаешь, — говорю я, — мне кажется, круто, что она называет себя феминисткой.
Клодия отвечает не сразу. Секунду я думаю, что она уже заснула.
— Да, — говорит она, и я чувствую, что она пытается аккуратно подбирать слова.
— Ты так не считаешь?
— Я думаю, не стоит вешать ярлыки, — говорит Клодия. — Слово «феминистка» пугает и кажется странным многим людям. Они думают, что ты ненавидишь мужчин. Я бы просто сказала, что я за равенство.
— Но разве феминизм не про это? — говорю я. — Равенство? Это же не значит, что нельзя встречаться с парнями.
Терпеть не могу спорить. Особенно с Клодией. Вот почему у нас не было ни одной ссоры за все годы нашей дружбы.
— Нет, нет, я понимаю, — говорит Клодия, и я чувствую, что она хочет поскорее закончить этот разговор. — Ты можешь называть это гуманизмом, равенством или человеколюбием. — Она снова зевает. — Я просто считаю, что к парням и девушкам должны относиться одинаково.
— Я тоже, — говорю я.
— Ну вот и славно, — говорит Клодия.
— Ага, — отвечаю я, хотя не совсем уверена, что это так.
Мы желаем друг другу спокойной ночи, и я слышу спокойное дыхание моей лучшей подруги. У меня же сна нет ни в одном глазу, хоть я и думала, что устала. Я прокручиваю сегодняшний день и думаю о сердечках и звездах на руках Люси. Киры. Сета.
Слушая дыхание Клодии, я понимаю, что чего-то жду. Только чего? Может быть, звон ключей мамы, открывающей входную дверь. Или, может, когда начнется что-то действительно важное.
Глава восьмая
Начинается октябрь, и Люси Эрнандез садится обедать вместе со мной, Клодией и другими девочками. Иногда она приходит в столовую первая. Тогда она похлопывает по незанятому стулу рядом с собой и говорит:
— Вив, садись здесь!
Один раз я замечаю, как Клодия закатывает на это глаза, но делает это почти незаметно. Искренняя энергичная Люси легко входит в нашу компанию. А я стараюсь сидеть рядом с Клодией не реже, чем с Люси.
Как Люси присоединилась к нашим обедам, так и республиканец Джон присоединился к жизни мамы, нравится мне это или нет. Однажды вечером, спустя несколько недель после того, как она поехала с ним на игру «Пиратов», у них появляются планы на ужин, и мама предупреждает меня, что он придет официально со мной познакомиться. «Он милый, Вивви, я думаю, он тебе понравится!» Мама в своей комнате прихорашивается, когда звенит дверной звонок, поэтому открывать приходится мне. Он одет в какую-то дурацкую рубашку, застегнутую на все пуговицы, и брюки цвета хаки. По крайней мере, его растрепанная рыжая борода приведена в порядок.
— Привет, Вив, — говорит он, улыбаясь слишком широко.
— Привет, — отвечаю я. Я тоже улыбаюсь в ответ из вежливости и веду его на кухню. Мама кричит из своей комнаты: «Секунду!». На кухне Джон изучает холодильник и посудомоечную машину, словно это самые интересные приборы, которые он когда-либо видел. Я облокачиваюсь на кухонный столик, на моем лице нейтральное выражение. Возможно, будет вежливо предложить ему стакан воды. Но я уже улыбнулась ему, так что, думаю, и так сойдет.
— Ну как школа, Вив? — спрашивает Джон, наконец нарушая неуютную тишину.