IV глава
Огромный дом стоял на берегу моря. Недалеко был виден причал, где стояли на мели рыбацкие лодки. Вокргу дома разрослись цитрусовые деревья и пальмы. Слуги сновали туда-сюда, видно готовясь кого-то встречать.
Хозяин дома стоял на веранде и смотрел на море. Вдруг он увидел корабль и, забыва правила поведения, спустился на берег и стал махать кораблю рукой.
Когда судно причалило к берегу, на палубу вышел брат Николас и, спустившись на берег, подошел к мужчине, обнял его и сказал:
- Отец, я так рад видеть тебя! Ты не представляешь, как я скучал по дому.
- Набару, сын мой, неужели это ты? Я-то помню тебя тринадцатилетнем мальчиком…
- А сейчас мне тридцать пять.
- Сынок! – мужчина поцеловал его в щеку и крепко обнял.
- Мне больно, - сказал брат Николас.
- Извини меня. Просто от любви к тебе я теряю рассудок.
Вместе они отправились в дом, разговаривая по дороге о том о сём. Вдруг Набару увидел, как к нему бежит пожилая женщина. Он узнал в ней свою няню.
- Набару, неужели это ты?! – женщина обняла юношу и прижалась к его груди. Затем она подняла глаза и заплакала.
- Успокойся, нянюшка, теперь я здесь с вами, - Набару не смог сдержать слез.
- Мой мальчик, маленький мой. Помню тебя, как ты лежал еще в пеленках. Потом помню твои первые шаги и первые слова. Когда ты улыбался, у тебя появлялись на щеках ямочки. А ну-ка, улыбнись! Ах, эти ямочки еще остались!
-Нянбшка, я так рад видеть вас. Обнимите меня.
- Мой Набару. Ты стал таким высоким и стройным! Жаль, что ты принял монашество.
- Разве от этого я стал хуже?
- Нет-нет! Ты всегда был самым красивым. А сейчас ты стал еще краше!
Набару оглядел дом, в котором когда-то жил. Затем перевел взгляд на берег моря и ему вспомнилось, как в детстве он играл со своими друзьями и братьями, как они все вместе строили замки из песка и города, как гоняли морских чаек или бросали в море камешки.
- Что с тобой? – спросил Хикато.
- Ничего, отец, я просто вспомнил былые времена, - брат Николас глубоко вздохнул и улыбнулся своей лучезарной улыбкой.
Когда все трое: Набару, Хикота и няня зашли в дом, Набару не смог сдержать слез. Он быстро поднялся на второй этаж и зашел в свою комнату. Первые несколько минут юноша ходил по комнате и рассматривал все вещи. Затем бессильно опустился на татами и заплакал.
Вечером все сели за ужин. Была подана рыба с рисом, салат и чай. За столом сидели Набару, его отец и мать, няня и маленькая девочка, которую взял себе на воспитание Хикато. Няня сидела рядом со своим любимцем и говорила о том, что он должен больше есть, чтобы поддержать здоровье. Брату Николасу в конце это наскучило. Он обратился к родителям с некоторыми вопросами по поводу домашнего хозяйства. Его мать, госпожа Сакиро, рассказал сыну все, что произошло у них дома во время его отсутствия.
- Теперь эта маленькая девочка твоя младшая сестренка. Зовут ее Мёня, ей пять лет. Твой отец учит ее читать и писать, - Закиро посмотрела на Набару и обняла его.
После ужина все вышли в сад. Мёня бегала по траве с мячиком, Закиро взяла книгу и, усевшись на качели, принялась читать. Брат Николас кселся рядом со своим отцом на веранде и сказал:
- Отец, через пять дней я уезжаю в Осаку, а оттуда в Киото.
- Ах, сын мой, неужели у тебя хватит сил столько путешествовать?
- Пока хватит…
Помолчав, Набару спросил:
- Бунтаро-сан жив?
- Жив… Мне так жаль его.
- Почему? Что случилось?
- Обычные семейные проблемы. Его супруга, Марико-сан, призналась, что не любит его. Хиро-Мацу всегда им не доволен.
- Как же мне хочется увидеть его.
- Кстати, когда ты приедишь в Киото, он там уже будет, приехав чуть раньше тебя.
Брат Николас улыбнулся и две ямочки появились на его щеках.
Поздно вечером, перед тем, как лечь спать, Набару играл с Мёню в ее спальне. Он рассказал девочке о Европе, о Риме.
- А люди там такие же, как и здесь?
- Нет, деточка, люди там другие. У них глаза не раскосые, а круглые. Лицо вытянутое, скул почти не видно.
- Они темные или светлые?
- Разные. Но итальянцы в основном смуглые, темноглазые и темноволосые. Носы большие и горбатые, коренастые.
- А они красивые?
- Да, итальянцы красивые, особенно женщины, - Николас вздохнул, вспомнив Белу. – Я знал одну итальянскую девушку. Мы были с ней хорошими друзьями. Но… бедная моя Бела, она так любила меня, и я тоже любил ее…
- Почему вы тогда не поженились? – спросила Мёня и, взяв указательный палец в рот, принялась его сосать.