Уругвай не может возвратить эти деньги и не может позволить себе отказываться от новых займов в следующие два года, потому что весь его бюджет зависит от этих миллионов долларов. Иначе вся экономика страны рухнет. Президент Уругвая был очень огорчен, когда говорил мне: «Ваш приезд в нашу страну открыл мне глаза хотя бы уже на то, что мы зависимые люди. А прежде мы жили в иллюзии».
«Вам придется уехать, - вздохнул президент. - Это незаконно, потому что у вас есть официальная годовая виза и вы не совершали преступлений. А визу можно отнять только из-за правонарушений». Я успел прожить в Уругвае всего лишь месяц. И президент добавил: «С тяжелым сердцем я прошу вас уехать. Все мое сознание протестует против этого».
И даже такой исход не удовлетворял Рейгана. Ему было мало того, чтобы я просто покинул Уругвай. Мой самолет стоял в аэропорту. Я сказал: «Ничего страшного, я могу покинуть вашу страну. Я не стану подвергать опасности вашу родину».
Президент Уругвая лишь покачал головой: «Американский президент настаивает на том, чтобы вас депортировали. Вам нельзя покидать нашу страну по своей воле. Меня принуждают идти на преступление. Во-первых, я должен приказать вам покинуть Уругвай, хотя вы не сделали ничего дурного. Во-вторых, я должен депортировать вас. Но я абсолютно беспомощен. И все же я хочу сделать так, чтобы в вашем паспорте не было отметки о депортации из Уругвая. У нас есть маленький аэропорт. Переберитесь туда, а вечером улетите, не уведомив нас. Тогда мы сможем сказать, что Ошо, улетел, не предупредив нас, и у нас просто не было времени депортировать его».
Но уругвайский президент ошибся. Должно быть, американские соглядатаи следили за моими передвижениями. Когда мой самолет приземлился в том маленьком аэропорту, там меня уже ждал американский посол со всеми нужными штампами, а также чиновник, который занимался депортациями. Меня задержали, потому что они хотели заполнить мои анкеты так, как и было надо. Когда я улетал, то сказал: «Это сущие пустяки...» На самом деле, мой паспорт превратился в исторический документ, ведь меня беспричинно депортировали из очень многих стран.
После того, как я покинул Уругвай, президента этой страны пригласили в США, и там Рейган дал ему тридцать шесть миллионов долларов в «знак дружбы». Эту награду он получил за то, что меня выгнали в тридцать шесть часов, то есть миллион долларов за каждый час! Наверно, мне стоит потребовать у этих правительств свой процент от этих сделок! Если вы получаете миллионы долларов за то, что изгоняете меня, то платите мне хотя бы два процента с ваших доходов.
Администрация США начала писать правительствам всех стран... Я видел документы, которые американцы разослали во все правительства. В них написано: «Ошо опасен. Он может подорвать мораль страны, культуру страны, может испортить молодежь страны. Ошо может разрушать религию страны».
Какой странный мир. Немецкие политики решили, что мне нельзя въезжать в Германию. Более того, мне запретили приземляться в немецких аэропортах даже для дозаправки. Я не понимаю, как я могу подорвать мораль людей, если посижу в своем самолете пятнадцать минут.
В Англии мне не разрешили переночевать в гостинице, которая находилась в самом аэропорту, всего лишь каких-то шесть часов, а ведь у меня было такое право. Эго международный аэропорт. Мои пилоты несколько часов вели самолет и исчерпали временной лимит пилотирования. Лететь дальше, без отдыха, было противозаконно.
Англичане отказали мне на всякий случай. Они сказали, что гостиница первого класса не предназначена для путешественников на частных самолетах, что в ней могут жить только те люди, которые летают коммерческими рейсами. Чтобы решить это затруднение, мы приобрели билеты на коммерческий рейс, на утро следующего дня.
Но служащие аэропорта заранее получили депешу о нас. Уже в следующую минуту чиновник звонил премьер-министру: «Что сказать? Что делать?» Прежде ему не приходилось сталкиваться с такой ситуацией. Если он заявит мне, что мой ночлег в гостинице подорвет мораль английского народа, то подобное утверждение будет звучать очень глупо. Наконец, чиновник пришел ко мне и сказал: «Спорить бессмысленно. В правительстве решили, что вы можете переночевать только в тюрьме, да и то лишь шесть часов. Больше времени мы не разрешим вам оставаться на территории Англии». Итак, я не совершал преступлений, но английские чиновники предложили мне пожить шесть часов в тюрьме.