Первый монах поинтересовался: «Ты попросил разрешения или стал курить просто так?»
«Спросил, - кивнул второй монах. - А почему ты пышешь гневом?»
«Разве тебе разрешили курить? - удивился первый монах.
Курящий монах кивнул: «Аббат сказал: конечно, можно».
Тогда монах-неудачник воскликнул: «Наш аббат, должно быть, сошел с ума! Мне он сказал: ни в коем случае».
Монах с трубкой засмеялся и сказал: «Остынь, сядь и передай мне твой разговор с аббатом».
Первый монах рассказал: «Я спросил аббата, могу ли я курить в саду. А он ответил: ни в коем случае».
«Теперь мне все ясно, - усмехнулся второй монах. - Ты не о том спросил. Я спросил аббата, можно ли молиться во время курения, и он ответил: конечно, можно!»
Сарджано, твое «нет» есть не что иное, как «да». Ты не удовлетворена слишком большой любовью и хочешь еще больше. И теперь ты не можешь смеяться, не можешь сказать: «Нет, Ошо, нет». Тебе придется сказать: «Да, Ошо, да».
Даже когда ты говорила «нет», на самом деле ты говорила «да». Просто ты не осознавала, почему в тебе возникало это «нет».
Раджниш, после того, как ты танцуешь с нами и покидаешь этот зал, здесь остается некая тонкая атмосфера. Это благоухание похоже на аромат редкого эфемерного цветка, и все же оно вполне ощутимо. Иногда тишина становится такой глубокой, что, если бы я закрыл глаза, то никогда не узнал бы о том, что физически тебя больше нет с нами. Не мог бы ты объяснить это явление?
Миларепа, рассудочному человеку это покажется абсурдным, но дело в том, что у блаженства есть свой аромат, у тишины есть свое благоухание, у любви есть свой вкус, своя сладость. Ты не можешь есть любовь, не можешь вкусить ее, и все же прекрасно знаешь, что любовь сладкая.
У тишины есть свои цветы, свой аромат. Сознание просветленного человека можно ощутить любым чувством. Вы можете увидеть это в его присутствии, его грации, его благодати. В его жестах вы можете что-то почувствовать. Вы можете услышать счастье как легкий шепот, словно ветерок пролетел в ветвях сосен - тонкий, но абсолютно четкий. Вы можете почувствовать вкус этого состояния.
В ту ночь, когда Иисус покинул своих учеников (все вы наверняка помните историю Последней Вечери), он говорил с ними в последний раз. Иисус тогда произнес очень странные слова. Он сказал: «Вы должны есть и пить меня. Вы не сможете найти меня до тех пор, пока не съедите и выпьете меня, пока я не стану вашей кровью и плотью, вашим мозгом». Разумеется, Иисус говорил не о людоедстве. Он говорил о тонком явлении, которое доступно только ученикам и преданным религиозным служителям.
Когда я выхожу, на вас изливается поток любви, покоя, тишины, песни, музыки и танца. Все ваше бытие очищается. Вы чувствуете свежесть, глубину так ясно, что, даже закрыв глаза, все равно полагаете, будто я еще присутствую здесь. Но в определенном смысле ничего не меняется, только мое тело удаляется из этого места.
Я всегда присутствую. Повсюду, куда зовет меня любовь, сердце, осознанность - я неизменно доступен.
И Гаутама Будда, и Махавира, величайшие мастера в истории индийской традиции, объявили правило, согласно которому их монахи должны были странствовать группами, состоявшими не менее, чем из пяти человек. Поначалу я не мог понять, почему не меньше пяти. На протяжении двадцати пяти веков джайнские и буддистские монахи и монахини ходили в группах, в которых было не меньше пяти человек. Количество могло монахов быть и более внушительным. Теперь эта традиция умерла. Монахи продолжают выполнять это правило, но они уже не знают, что она означает. Я спрашивал об этом многих джайнских и буддистских монахов, но они отвечали: «Мы просто следуем наставлениям священных писаний».
Но когда я узнал о том, что в просветленном сознании есть все качества, которые можно ощутить пятью чувствами, у меня появился ключ. И Будда, и Махавира формировали группы своих монахов но пять человек. Так они и ходили, распространяя послание. Монахи попадали в группу не случайно, не наобум. Гаутама Будда и Махавира лично подбирали их.
Я на собственном опыте понял, что их подбирали согласно их качествам: один монах был более чувствителен в зрении, другой - в слухе, третий - во вкусе... Эти пять монахов представляли собой пять чувств. Все вместе они были чувствительной пятеркой, поэтому всякий раз, когда они медитировали в тишине, сознанию Гаутамы Будды или Махавиры было легче присутствовать между ними.