Но все мистики мира учат вас ждать терпеливо, поэтому люди в своем большинстве стали придали терпению пассивный, фаталистический характер. Люди равнодушны, лишены устремленности, желания, мечты, понимания. Если просветление произойдет, оно не помешает, а если не придет, так еще лучше.
Все человечество заразилось страшной духовной болезнью - фатализмом, который мешает людям развиваться, искать истину. Фатализм остановили развитие людей. Даже когда корабль уже пристал к берегу, они по-прежнему крепко спят, находятся в бессознательном состоянии.
До тех пор, полка вы со всей ясностью не вообразите себе этот корабль, вы не сможете узнать его, когда он придет. Как де вы узнаете этот корабль, когда он пристанет к берегу? Вы сможете узнать его, только если уже тысячи раз видели его прежде в своем воображении. Постепенно вы все яснее представляете себе его.
Это все равно, как если бы вы уже тысячи раз видели кораблю прежде, поэтому когда кораблю приходит (он еще далеко, скрыт в думке тумана), вы узнаете его. Именно таким он являлся вам в ваших мечтах. И когда вы видите, как приближается этот кораблю, замечаете на его палубе моряков и капитана, то абсолютно убеждаетесь в том, что эти люди - граждане той же страны, откуда и вы родом, поскольку вы видели во сне эту страну, мечтали обо всех этих людях.
Если корабль приходит без вашего активного желания, без вашей страстной устремленности, тогда вы можете упустить его. Корабль может прийти, а затем уйти, и вы, возможно, не сможете распознать в нем свой родной корабль, который пришел ради вас, чтобы забрать вас в изначальный исток.
Раджниш, мне нравится твой образ. Ты похож на солнце, восходящее утром, а мы. Твои ученики, подобны птицам и деревьям. Цветы начинают петь и танцевать в теплых лучах яркого солнца. В этом примере я улавливаю одно различие: у настоящего солнца нет твоего искристого чувства юмора, а настоящие птицы, деревья и цветы не умеют смеяться. Или они все-таки умеют смеяться?
Во всем существовании только человек умеет улыбаться и смеяться. Смех это проявление высшего сознания, которого достигает человек.
Ты прав: солнце восходит, но никто не смеется. Птицы поют, но не смеются. Уровень их сознания гораздо ниже. Святые тоже не смеются, в церквях никогда не услышишь ни одного смешка. Там сознание не расширяется, а сжимается и деградирует. Серьезность это болезнь. Исключительно серьезными бывают только душевнобольные.
Юные, молодые люди смеются, танцуют, поют и хохочут. Но патологически серьезный человек теряет прекрасную пену, которая выступает на океанских волнах. Несмотря на то, что это всего лишь пена, без нее волны будут выглядеть голыми. Эта пена становится почти короной на волнах. Благодаря белой пене набегающие на берег волны напоминают нам гималайские вершины, на которых никогда не тает снег, вечный снег. Белизна пены придает волне красоту, жизнь, танец.
Я не люблю религии, которые призывают вас к серьезности. Но почти все религии культивируют в людях мрачность, запрещают людям смеяться, поскольку считают такое поведение легкомысленным. Но я говорю вам, что смех - самое священное явление на земле, высший пик сознания.
Не только религии, но и всевозможные серьезные люди (религиозные и нерелигиозные) носят печать мрачности потому, что общество превозносит именно серьезность.
Если вы встретите Иисуса с крестом, то увидите у него на лице выражение напыщенной тоски, столь свойственное британцам. Даже удивительно, почему Иисус родился в Иудее, лучше бы он родился в Британии, потому что он подлинный англичанин. Иисус никогда не смеялся. Да ко всему еще этот мрачный крест... Мало того, что Иисус сам носил крест, он еще и призывает учеников носить крест на своих плечах. С какой стати человек должен таскать на своих плечах крест? Почему не гитару? Мои люди предпочту! носить на плечах гитару.
Но на протяжении тысяч лег люди почитали именно серьезность, поэтому в некоторых странах люди совсем разучились смеяться. Говорят, что англичанин, выслушав анекдот, смеется дважды: сначала для того, чтобы никто не догадался о том, что он ничего не понял, а затем посреди ночи, когда до него, наконец, доходит смысл.
Если вы расскажете этот же анекдот немцу, он посмеется только один раз, из приличия, потому что он тоже должен хохотнуть, если все вокруг смеются. Но на самом деле ему невдомек, почему люди так веселятся. Соль байки так и не доходит до него. Если же вы расскажете этот же анекдот еврею, он не засмеется, а перебьет вас: «Подожди-ка, не трать время зря! Это бородатый анекдот, к тому же ты не так рассказываешь его».