Торговец пошел домой обедать, а Мулла Насреддин прятался неподалеку. Насреддин слышал наказ торговца собаке, поэтому сел перед магазином, закрыл глаза и притворился спящим. Бедная собака увидела, что Насреддин спит. Дрема заразительна, поэтому она тоже закрыла глаза и уснула. И тогда Насреддин стащил из магазина все, что ему приглянулось.
Когда лавочник возвратился, он увидел, что собака спит, а некоторых товаров не хватает. Он разбудил собаку и сказал: «Что с тобой стряслось? Я велел тебе охранять магазин».
К тому времени Насреддин сложил фрукты в своем доме и пришел посмотреть, что торговец скажет своей собаке. Он скромно встал у магазина.
Собака чувствовала вину, из ее глаз катились слезы. Насреддин из сострадания подошел к торговцу и сказал: «Не ругайте собаку. Она прилежно выполняла ваша приказ. Дрема заразительна. Когда я уснул, бедная собака не выдержала искушение и тоже легла поспать. Не сердитесь на нее. Когда я уснул, собака наверняка подумала, что теперь я не в силах ничего украсть, потому что еще никто не видел, чтобы спящие люди крали фрукты в магазине. Но это же собака, она не могла отличить притворство от искреннего поведения. Итак, не сердитесь на нее. В следующий раз ясно предупредите ее о том, что, если кто-то уснет перед магазином, ей нужно быть начеку, потому что спящий человек вполне может обокрасть лавку».
И Насреддин добавил: «Не беспокойтесь, я найду какой-нибудь новый способ кражи».
Для вас еще не пришло время идти в мир. Однажды я сам попрошу вас пойти в мир, когда увижу, что теперь психология толпы уже не может воздействовать на вас, что ваша осознанность не ослабеет, что ваше безмолвие останется неизменным, что ваш экстаз лишь усилится.
Дживан Мария, ты была права, когда сказала: «Интересно, созрел ли этот хрупкий бутон, или он продолжает нуждаться в сладкой росе и горячих лучах солнца». Да, он все еще нуждается в сладкой росе и горячих лучах солнца, причем очень нуждается.
Но ты идешь по пути, а это означает, что половина пути уже преодолена.
Бутон скоро станет цветком, танцующим на ветру, в лучах солнца и в каплях дождя. Тогда, независимо от того, пойдете вы куда-то или нет, ваш аромат будет источаться повсюду в мире. Эго благоухание подтолкнет многих людей к саморазвитию.
Я по собственному опыту знаю о том, что, когда пытаешься напрямую привить кому-то осознанность, человек просто начинает защищаться. Вместо того чтобы стать осознанным, он еще сильнее закрывается. Вы посягаете на его территорию, проявляете агрессию, так как разрушаете его прошлое, его образ жизни, его ментальность. Вы разрушаете сам его ум, хотя и делаете это для того, чтобы проявить его реальность. Вы разрушаете не просто так, а ради того, чтобы создать в мире нечто поистине великое.
Мой опыт подсказывает, что гораздо легче помочь человеку развить осознанность косвенно. Например, когда я отвечаю Дживан Марии, другие люди слушают более открыто, потому что это не их вопрос, поэтому они никак не защищаются. Когда я отвечаю на чей-го вопрос, то вы, возможно, получите пользу больше, чем тот, кто прислал мне этот вопрос, поскольку спрашивавший саньясин все равно до какой-то степени напрягается, ведь это его вопрос, он задал его. А другие люди здесь расслаблены, так как их напрямую это не касается, хотя в действительности с этой трудностью сталкивается каждый человек. Дживан Мария - просто средство; она задала свой вопрос ради пользы всех присутствующих здесь людей. И все мои саньясины, которые сидят в этом зале, будут слушать мой ответ ей.
Каждый человек чувствует, что, когда приходит радость, ею хочется поделиться. Когда в них возникает осознанность, они хотят передать это состояние окружающим.
Один из великих немецких философов Кант был очень педантичным человеком. Одним дождливым днем он шел в университет. Один его ботинок застрял в грязи на дороге. Но Кант хотел во что бы то ни стало вовремя прийти в классную комнату, поэтому отправился дальше в одном ботинке, а первый остался в грязи. «Я подберу свой ботинок на обратном пути, - сказал себе Кант, - а если я сейчас начну выуживать его из грязи, то опоздаю на несколько минут».
Говорят, что люди сверяли свои наручные и настенные часы, завидев Канта на утренней прогулке. Он всегда в одно и то же время выходил на прогулку независимо от того, шел дождь или снег, невзирая ни на какую погоду. Когда Кант приходил в университет, все профессора сразу же при виде его принимались подводить стрелки на своих часах.