Кант был убежденным холостяком, он очень зависел от своего слуги. Кант платил этому слуге в два раз больше, чем тот мог получить у других хозяев. Но слуга понимал, что Кант не может обойтись без него. Кант максимум через сутки уволил бы нового слугу, так как его требования к пунктуальности новичку было очень трудно выполнить.
Старый слуга никогда не говорил: «Господин, пришло время обедать». Он просто заходил в комнату и объявлял: «Господин, один час пополудни». Когда приходило время ужина, он говорил Канту: «Господин, девять часов вечера», а когда пора было ложиться спать, он заявлял: «Пробило десять часов!» Этот слуга просто объявлял время.
Однажды в гости пришел какой-то философ, и они долго о чем-то увлеченно спорили. Кант забыл посмотреть на часы. И тут вошел слуга и вмешался в разговор: «Господин, пробило десять часов!» Кант вскинулся и помчался к кровати. Он влетел под одеяло прямо в башмаках, шляпе и всей одежде. Гость лишь изумленно хлопал ресницами. Он спросил слугу, что все это значит, и слуга ответил: «Ему пора спать».
Гость обиделся: «Он мог бы хотя бы попрощаться со мной». Слуга сказал: «Он не тратит зря ни одной минуты. Вы видели, как он сиганул в кровать в башмаках и в шляпе. Он даже не снял одежду, потому что это означало бы потерю времени».
Кант постоянно вставал в три часа утра, а это было самое трудное, здесь все остальные слуги давали маху. Только этот слуга, который прожил с Кантом почти всю жизнь... Иногда он просил хозяина повысить ему зарплату, а если философ отказывал ему, слуга просто уходил, так как прекрасно знал о том, что завтра его позовут обратно. Кант нанимал новых слуг, потому что он тоже уставал от старого слуги, который постоянно просил повышение зарплаты, но ни один из новых слуг не мог даже приблизиться к прежнему вышколенному слуге.
Труднее всего было каждое утро вставать в три часа... Кант постоянно объяснял своим слугам: «В три часа вы во что бы то ни стало должны стащить меня с постели. Я буду сопротивляться, могу даже поколотить вас. А вы должны в ответ колотить меня. Боритесь со мной невзирая на лица, потому что я буду стараться продолжить свой сон. Но я по раз заведенному порядку обязан вставать в три часа утра».
Разумеется, ни один новый слуга не смел ударить хозяина. А старый слуга не стеснялся. Он угощал Канта оплеухами и пощечинами, стаскивал его на пол за ноги, хотя философ вопил и проклинал слугу, а тот ничего не слушал. Довольно часто слуга отвешивал философу знатные затрещины, приговаривая: «Просыпайтесь! Уже три часа утра. Хватить дурить, вы перебудите всех своих соседей, а ведь на дворе еще темно».
Слуге часто приходилось драться по утрам с хозяином. Каждой утро в три часа утра проходил сеанс вольной борьбы. Кант натягивал на себя одеяло, а слуга валил его на пол.
Возможно, людям нравится идея духовного пробуждения, но сон так приятен. Когда вы говорите с людьми об осознанности, они иногда слушают вас и даже думают про себя, что попытаются последовать вашему примеру, но в бессознательной неге есть своя прелесть. И когда вас окружают миллионы спящих людей, вас тоже охватывает сонная одурь, если только вы не поднялись на высший пик осознанности, откуда уже нет пути назад.
Дживан Мария, я вижу твой хрупкий бутон и понимаю твое сильное желание помочь людям, но это можно сделать прямо здесь и сейчас, а те там и тогда. Духовно совершенствуйся. Когда я увижу, что ты поднялась на тот уровень, где тебя уже не сможет охватить бессознательность толпы, я попрошу тебя пойти в мир.
Но ты можешь помогать людям, находясь здесь, причем в этом месте твоя помощь будет более эффективной, чем в мире, так как здесь ты не одинока. Тебя окружают сотни моих людей - вот мой сад, цветы которого находятся на разной стадии зрелости. Все они подержат тебя, воодушевят и вдохновят тебя. Такие растения ты больше нигде не найдешь, потому что мои «цветы» проникнуты безмолвием, покоем, радостью и экстазом.
Несколько дней назад в мою комнату зашел мэр Пуны. Он не смог сдержаться и низко поклонился мне. А когда мэр уходил, он шепнул Нилам: «Я еще никогда не был в такой безмолвной комнате, где так свежо и прохладно. Это настоящий храм. Аура этой комнаты пронизала меня».
Каждый человек, который приедет сюда, будет пронизан моей аурой. Эти «цветы» не обычные, я подразумеваю своих саньясинов. У нас даже воздух другой. Даже после того как вы уедете отсюда, ваша песня, танец, радость - все это будет продолжать вибрировать здесь. Именно так возник храм. Этот храм построен не из кирпичей, не из статуй, а из особой вибрации, исполненной безмолвием, покоем, радостью и блаженством.