Степан засмеялся. Похвалил:
— Молодец.
— Э-э, батька!.. Меня с седла да с бабы только смерть сташшит, — похвалился Федька.
— Ну? — не поверил Степан.
— Ей-богу!
— А хошь, вышибу? На спор…
— Хочу. Поспать. Дай поспать, потом вышибешь.
Степан опять засмеялся, покачал головой:
— Иди в стружок отоспись.
Федька подстегнул коня и поскакал, веселый, к берегу.
Сзади атамана тронул подъехавший казак, сказал негромко:
— Батька, там беда у нас…
— Что? — встрепенулся Степан; улыбку его как ветром сдуло.
— Иван Черноярец казака срубил.
— Как? — Степан ошалело смотрел на казака, не мог понять.
— Совсем — напрочь, голова отлетела.
Степан резко дернул повод, разворачивая коня… Но увидел, что сам Иван едет к нему в окружении сотников и казаков. Вид у Ивана убитый.
Степан подождал, когда они подъедут, сказал коротко:
— Ехай за мной. — Подстегнул коня и поскакал в степь, в сторону от войска.
Иван поспевал за ним. Молчали.
Далеко отъехали… Степан осадил коня, подождал Ивана.
— Как вышло? — сразу спросил он есаула.
— Пьяные они… Полезли друг на дружку, до сабель дошло. Я унять хотел, он — на меня… Казак-то добрый. — Иван зачем-то глянул на свою правую руку, точно боялся увидеть на ней кровь казака.
— Кто?
— Макар Заика, хоперец.
— Ну?
— Ну и рубнул… Сам не знаю, как вышло. Не хотел. — Иван хмурился, не мог поднять головы.
Степан помолчал.
— А чего такой весь? — вдруг остервенело спросил он.
— Какой? — не понял Иван.
— Тебе не есаулом счас с таким видом, а назем выгребать из стайки! Впору слезьми реветь!..
— Жаль казака… Не хотел ведь. Чего ж мне, веселиться теперь?
— Ты эту жаль позабудь! Рубнул — рубнул, ну и все. А сопли распускать перед войском — это я тебе не дам. Ты — вож! Случись завтре: достанет меня стрелец какой-нибудь, кто все в руки возьмет? Кто, еслив есаулы мои хуже курей снулых? Надо про это думать или нет? Жалко? Ночь придет — пожалей. Один.
Помолчали.
— И мне жалко. В другое время я б тебя живого вместе с убитым закопал, — досказал Степан. — За казака.
Иван вздохнул:
— В другое время… В другое время я б сам поостерегся с саблей — черт подтолкнул. Казак-то добрый… я его знал хорошо. А тут как збесился: глаза красные, никого не видит… ажник жуть берет. Я уж с им и так и эдак — не слышит ничего и не видит. Ну, вот… и вышло.
— Вперед за пьянством гляди хорошенько. Ни капли, ни росинки маковой на походе! Ехай с глаз долой и не показывайся такой. И казакам не кажись. Очухайся один где-нибудь.
Иван поскакал назад, Степан — в голову конницы.
Обеспокоенные событием, его ждали Федор Сукнин, Ларька, Стырь, дед Любим. Убийство война-казака своим же казаком — дело редкостное. Боялись за Ивана: если атаман некстати припомнит войсковой закон, есаул может поплатиться за казака головой. Случалось, хоронили в одной могиле обоих казаков — убитого и убийцу его, живого, при этом вовсе не разбирались, почему и как случилось убийство.
Степан налетел на есаулов:
— Был приказ: на походе в рот не брать?! Был или не был?
— Был, — откликнулся за всех Федор.
— Куда смотрите?! До дури уж допиваются!..
Молчание.
— Ивана не виню, рубнул верно. Вперед сам рубить буду и вам велю. Всем скажите! Пускай на себя пеняют.
Есаулы украдкой облегченно вздохнули — пронесло с Иваном.
— Макара схоронить по чести, — велел атаман. — И крест поставить.
На виду Паншина городка стали лагерем. Стояли двое суток, поджидая, когда подойдет со своими Чертоус; уговорились через посыльных встретиться здесь.
На третий день к вечеру на горизонте показались конные Васьки Уса.
Василий Родионович Ус (Чертоус) был к тому времени пожилым, понаторевшим военачальником, прошел две войны, поход под Москву… Поход был, правда, неудачный и горький — от Москвы казаки бежали, бросая по дороге приставших к ним мужиков, но неудача не сломила Василия, не остудила его страсть к войне и походам. Был он еще силен, горд, московский поход забыл.
Степану сказали про конных. Он вышел из шатра, тоже смотрел из-под руки. Он, пожалуй, волновался: охота было склонить славного Ваську с собой.
— Кто больше у его? — спросил у казаков.
— Больше из Вышнева Чира, — стал пояснять казак, ездивший нарочным к Василию, — голутьба. Запорожцы есть — с войны с им…
— Ты ездил к нему? — спросил Степан казака.
— Я.
— Как он?