- Предлагаю наряжать с верхушки, - бодро сказал Саша, указав на небольшую коробку с четырьмя шарами.
- Мы сейчас нарядим елку, снимем все, что должны, а потом ты поедешь домой. У меня ты больше не останешься.
Парень удивленно заморгал.
- Все слышала?
Аксинья кивнула, слезы снова подступали, поэтому надо было срочно переключиться на работу, и девушка затараторила.
- Выкладываем как запланировали, после новогодних начнем реже появляться в сториз друг друга. А потом объявим , что это обоюдное решение, без скандалов, упреков и истерик.
Саша кивнул, на лице застыло раздосадованное выражение.
- Я полезу на стремянку, а ты мне будешь подавать шары. Создадим такой домашний уютный вайб. И больше улыбок, Саш.
Глава 2. Люба
Люба стояла перед зданием университета. На фоне морозного зимнего неба возвышалось массивное желтоватое здание эпохи классицизма. Мощный монолит науки и знаний. Колонны поднимали портик куда-то под небеса, десятки ступеней вели к дубовым широким дверям.
Перед зданием установили елку, украсив гирляндой и шарами с логотипом университета. Двор припорошил декабрьский снег, и только дорога к зданию была идеально вычищена до серых плит.
Люба пришла сюда попрощаться. Сегодня вечером она уедет из города и никогда сюда не вернется. Слезы текли по щекам, впитываясь в колючий шарф, но девушка и не думала их смахивать. Она приехала в город из дальней деревушки, чтобы поступить на технолога пищевой промышленности, но не хватило всего полтора балла до бюджетного места, а на платное денег у нее не было. Любе пришлось после школы забыть о поступлении на несколько лет, чтобы ухаживать за внезапно заболевшей матерью. У них был небольшой дом в деревне с огородом и скотиной. Хозяйство требовало постоянного присутствия в доме. Но полгода назад маме стало намного лучше, и девочка отправилась сдавать вступительные. Совсем не отчаялась, когда провалила. Она набрала книг в библиотеке, устроилась официанткой в местное кафе и сняла самую дешевую комнату. Днями работала, а ночами штудировала учебники, чтобы на следующий год поступить и исполнить свою мечту. Однако этому было не суждено сбыться. Улучшение здоровья матери было временным явлением перед более тяжелой стадией. Мама практически за месяц угасла. Весь дом, огород и скотина остались на Любе.
Делать было нечего, она вернется в родную деревню и проживет всю жизнь там, поставляя продукты в фермерский магазин. Люба повернулась спиной к вузу, зажмурила глаза, выгоняя слезы. Щеки щипало от соленых слез. Нос раскраснелся, глаза припухли так, что сложно было что-то рассмотреть. Люба всхлипнула пару раз и, не оглядываясь, пошла к вокзалу.
Желтые фары поезда пронизывали сердце девушки ледяными кинжалами. Когда-то она маленькой девочкой бегала на перрон, чтобы посмотреть, как прибывает поезд. Фары казались девушке чем-то романтичным, таинственным, полным приключений. Сейчас электричка домчит ее до конечной станции, и фары высветят одинокий столб с покосившейся табличкой. Вряд ли Люба осмелится еще раз приехать в город.
Глава 3. Аркадий
Аркадий Львович стоял на сцене и держал широкую улыбку, которая норовила сползти уголками губ в тоскливое выражение. Крупный и высокий мужчина чувствовал себя неуютно на важных мероприятиях, особенно когда надо было выступать перед людьми. Поэтому он постоянно уклонялся от обязанностей публичных бесед, и даже когда приезжали телевизионщики, отправлял замов давать комментарии. Но чего он не мог пропустить — это новогоднего корпоратива. По доброй традиции в большой актовый зал, напоминавший советские кинозалы, приглашались все сотрудники консервного завода, мужья и жены, а также их дети.
Аркадий Львович надевал костюм Деда Мороза, выходил на сцену, говорил подготовленный секретарем текст поздравления. Затем торжественно вручал грамоты ударникам труда и жал руки. Потом вместе со Снегурочкой, в которую переодевали главбуха, раздавал детские новогодние подарки. Все это действо прерывалось песнями и плясками местных коллективов и творческими номерами, которые готовили сотрудники.