На днях стартовала предпоследняя книга литмоба. Про горячего капитана Гибель. Найти ее можно тут: https://litnet.com/ru/book/sobstvennost-kapitana-gibel-b487584
Глава 16.
Клим.
Увидев дома у мамы Веснушку, охренел. Да. Судьба не просто так нас с ней сводит последнее время. Разведя ранее на долгие годы.
Я не видел как она взрослела. Помню только щербатую улыбку и косички с чУдными резоночками минни маус. Смех ее и сверкающие глазенки. Как кукла наряженная всегда была. Любимица родителей, единственный ребенок в крепкой семье.
Сейчас передо мной взрослая , замужняя женщина. Утонченная, красивая, скромная и, пугливая… Она настолько зашуганная… что войдя в кухню я вижу только ее втянутую в плечи голову. Неестественно бледную кожу, руки сжимающие край салфетки, глаза поднять на меня боится. А они такие красивые, я таких в жизни не видел. В них столько энергии и жизни было. Можно целый микрорайон освещать. В клинике зашуганным воробушком от меня упорхнула, на благотворительном вечере - восковой куклой была. Только когда к ней в окошко постучался, увидел искру прежнего блеска, пока звук мотора не заставил ее встрепенуться пугливой птичкой.
Увидев дома у мамы Веснушку, охренел. Да. Судьба не просто так нас с ней сводит последнее время. Разведя ранее на долгие годы. Я не видел, как она взрослела. Помню только щербатую улыбку и косички с чудными резиночками Минни Маус. Смех её и сверкающие глазенки. Как кукла, наряженная всегда была. Любимица родителей, единственный ребенок в крепкой семье.
Сейчас передо мной взрослая, замужняя женщина. Утонченная, красивая, скромная и… пугливая. Она настолько зашуганная, что, войдя в кухню, я вижу только её втянутую в плечи голову. Неестественно бледная кожа, руки сжимающие край салфетки, а глаза поднять на меня боится. А они такие красивые! Я таких в жизни не видел. В них столько энергии и жизни было, что можно целый микрорайон освещать. В клинике она улепётывала от меня, как зашуганный воробей. На благотворительном вечере была восковой куклой, но только когда я в окошко ей постучался, увидел искру прежнего блеска. Пожалуй, это было самое ценное на этом мероприятии. Но вскоре звук мотора заставил её встрепенуться, как пугливую птичку.
Я знаю, почему она здесь. Мы оба знаем, но не решаемся это сказать вслух. Я не пришёл сюда, чтобы жить ностальгией или вспоминать те легкие дни, когда всё было просто и беспечно. Я стал мужчиной с грузом за плечами, опыт которого накладывает отпечаток на всё, к чему прикасаюсь. Я подхожу к ней чуть ближе, стараясь разглядеть её реакцию.
— Как ты? — спрашиваю, пытаясь вложить в эти два слова всю теплоту, которую чувствую, наблюдая за ней. Её глаза на мгновение светлеют, и я ловлю себя на мысли, что эта маленькая искорка ярче всего, что я когда-либо видел за последние годы.
— Нормально, — отвечает она, но в её голосе слышится напряжение, как будто каждое слово требует огромных усилий.
Я знаю, что за этой фразой скрывается целый мир боли и одиночества. Как бы она сейчас не старалась выглядеть спокойно, её душа стонет под тяжестью обстоятельств. Она счастлива? Или только притворяется?
— А он… как он с тобой? — спрашиваю осторожно, осознавая, на какую мину я наступаю.
Улыбка её лица тускнеет, а глаза начинают скакать куда-то в сторону, как будто она хочет сбежать от этой темы. Я вижу, как её руки сжались ещё сильнее. Она не хочет говорить, но бОльшая часть меня хочет её спасти, помочь.
— Клим, — с трудом произносит она, — всё, как у всех…
Я не верю. Я знаю, что «как у всех» может означать многое. Позади её спины я вижу «тени», которые тянут её назад и, как будто, запирают в клетке. Я делаю шаг ближе, но чувствую, как между нами растёт расстояние, и в то же время уменьшается.
— Веснушка, — говорю я мягко, — ты заслуживаешь счастья.
Она смотрит на меня, и в её глазах мелькает что-то вроде надежды. Небольшой огонёк, который не погас, даже когда всё в кучу. Но затем он вновь гаснет.
— Я… — начинает она, но не заканчивает. Словно сама не понимает, что может сказать.
Это тот момент, когда я понимаю, что долгожданная встреча может стать началом чего-то важного или, наоборот, усугубит все. Я не могу позволить ей уйти, не зная, счастлива ли она на самом деле. И вопрос, который я так долго держал в себе, теперь становится необходимым.
— Ты хочешь мне что-то сказать? — спрашиваю осторожно.