Её брови поднимаются, и на секунду я вижу ту же веснушчатую девочку, которую когда-то знал. Сколько же я потерял? Сколько раз за эти дни моя интуиция подсказывала мне, что она нуждается в помощи?
— Я… я просто не знаю, — шепчет она, опуская голову, и в эти слова вложен целый мир.
— Я не знаю, что думать, — снова шепчет она, и в её голосе звучит тонкая нота отчаяния.
— Веснушка, — рискнул я, немного прибавив уверенности в голосе. — Ты не должна отвечать за свои слова. Просто будь собой. Я здесь для тебя.
Она смотрит на меня, а в глазах опять мелькает какая-то эмоция, искра, которая живёт независимо от её отчаяния.
— Я стараюсь, Клим… — говорит она, пытаясь сохранить ту же добродушную улыбку, которая вновь постепенно придаёт ей уверенности, но я вижу, что она лишь тянет время.
— Стараешься быть «нормальной»? — уточняю осторожно.
— Да, именно, — отвечает она с легким смущением, снова отворачиваясь.
— Ты можешь быть собой. Мне важно, чтобы ты закрыла глаза и на миг представила, что ты свободна. Вот сейчас. Ты представила?
Она кивает, но на губах её всё ещё проскальзывает натянутая улыбка. Я знаю, что она борется с чем-то, что застряло внутри неё.
— Хорошо, — говорю я, делая шаг ближе. — Что дальше? Ты вообще счастлива с ним?
Она вздыхает, и на мгновение кажется, что я ухватил её за живое.
— Это сложно… — отвечает она, но я замечаю, как её голос дрожит.
— Сложно? Или невыносимо? — переспрашиваю. Я пытаюсь понять, где начинается правда и где заканчивается её желание обмануть меня (и саму себя).
— Я просто… — начинает она, а затем замирает, как будто внутри её идёт битва.
— Понимаю, что любые слова могут ранить, особенно в таком разговоре, — говорю я, пытаясь смягчить атмосферу. — Но я на твоей стороне, всегда был.
Её глаза вновь опускаются, и я вижу, как она сжимает руки в маленькие кулачки.
— Он… он заботится обо мне, — произносит она с трудом, словно пытаясь убедить не только меня, но и саму себя.
— Заботится? — спрашиваю я, внимательно следя за её реакцией.
Её пугливый взгляд избегает моих глаз, и она начинает говорить быстрее:
— Да, он заботится… Просто у нас иногда проходят трудные времена, но… — слова её становятся всё менее уверенными, и я чувствую, что она лжёт.
— Иногда? Или чаще, чем хочется? — подталкиваю я, почти не осознавая, что мне не нужна ни жалость, ни сочувствие. Мне нужно знать правду.
Она открывает рот, чтобы ответить, но тут же вновь замирает, как будто её мысли замкнулись в цепИ. Молчит.
— Я не вижу, чтобы в твоих глазах есть счастливая искорка, — говорю я мягко, стараясь подвести её к тому, чтобы она открылась.
Она вздыхает, и в её взгляде сквозит растерянность.
— Но, Клим, что я могу сделать? Я вышла замуж, это… мой выбор.
— Верно. Но это не значит, что ты должна терпеть и не выбирать себя. Каждый раз. Если ты переросла этот брак и отношения больны, лучше ампутировать, чем лечить.
Она сжимает губы, и я вижу, как её внутренний мир колеблется, как листья на ветру.
— Я не могу просто так… — произносит она наконец, и в её голосе звучит всё ещё попытка защитить созданный ею же мир. Ее реальность.
— Можно попробовать… — произношу я, чувствуя, как сердце дергается от мысли, что с каждой фразой она всё больше ищет способ сбежать. Я чувствую.
— Клим, я не знаю… — она прерывается, словно не уверена, что дальше делать.
— А если твой выбор оказался ошибочным? — спрашиваю, и тут же понимаю, что подныриваю под её защитные механизмы.
Она вновь отворачивается, и я вижу, как её грудь поднимается и опускается быстрее обычного.
— Не знаю. Я…не знаю как вырваться… — произносит она чуть слышно, и правда дается тяжело нам обоим. Ей говорить, мне слушать и ничего не предпринимать.
Я чувствую, что делаю правильный шаг, пытаясь вывести её на чистую воду, но вижу, как она изо всех сил старается быть сильной, даже когда её внутренний мир рушится.
— Веснушка… — тихо произношу я, — я знаю, что это сложно, но тебе не обязательно всё скрывать. Ты не одна.
Она уже не смотрит мне в глаза. Я понимаю, что разговор зашёл в тупик.
— Просто подумай и чувствуй, — говорю я, стараясь придавать ей уверенность. — Если он действительно делает тебя счастливой - это одно. Но если ты несчастлива, не любишь… — это другое.
Она молчит, и в этом молчании я чувствую ее сомнения, ее метания, может даже боль.
Кружу глазами по ее профилю. Печальная такая и беззащитная… нельзя таких девочек обижать, пренебрегать ими. Их нужно носить на руках и любить. Защищать. Нельзя втаптывать в землю, только залюбливать до слабых ног и румяных щек.