Телефон в карман не убираю. Пальцы зудят написать сообщение Веснушке. Открываю мессенджер и туплю. А что написать-то? Спросить, как дела? Как проходит её день? Я никогда вот так просто девчонкам сообщения не писал. Я привык, что они сами мне написывают, порой даже надоедают. Серьёзных отношений со своей работой я не искал. Потому что серьёзно у меня может быть только с работой.
Но тут…
Тут всё иначе. Передо мной девочка с глазами моря, в них столько печали и грусти неисчерпаемой. Этот взгляд не даёт мне покоя, и мысль о том, что она может страдать, как-то невыносимо давит на меня. Я хочу стереть эту грусть, как тёмные тучи с неба, и внести в её жизнь хоть немного света.
Чёрт, что же я делаю? Я же никогда не был романтиком, не был тем, кого интересует, как проходит день у кого-то ещё. Мой мир — это служба, дела и сроки. Но вот сейчас в моём телефоне, среди привычной рутины, живёт иной поток — мысли о ней. Я хочу слышать её звонкий смех, видеть искры радости в глазах, которые так явно недостают ей.
Долго юзаю пальцами экран и, наконец, пишу простое: "Привет! Как ты?" И мгновенно понимаю, что это звучит совершенно сухо. Мне хочется больше. Я хочу, чтобы она почувствовала, что я действительно интересуюсь её жизнью, но как передать это через экран?
Во мне нарастает бесконечная неуверенность. Может, стоит оставить это всё и просто забыть? Но мысли о том, как она могла бы улыбнуться, заставляют меня снова начать печатать.
"Как дела? Как проходит твой день? Если тебе скучно или просто не с кем поговорить, я всегда на связи."
Сердце бьётся всё быстрее, когда я наталкиваюсь на кнопку отправки. Зачем я всё это пишу? Если бы не тот ее шрам , я бы задумался о том, что ей может быть плохо? Но даже без него мысль о её страданиях буквально не даёт покоя. Это меня, сука, наизнанку выворачивает.
Сейчас между нами не просто обычное сообщение. Мысли об Арине, о том, что она испытывает и как может это изменить, наполняют мой день новым смыслом.
Я жду. Жду ответа. Не знаю, как она воспримет мои слова, что подумает. Встретив её спустя столько лет, я ощутил, что хочу вложить в эти тексты нечто большее, чем простой набор букв и слов. Мне хочется дарить ей эмоции и безопасность.
Постепенно начинаю рассеивать свои сомнения. Я ведь не просто приятель из детства. Я должен стать её опорой, делая шаги в её защиту. И в этот момент сообщение, пролетающее по волнам интернета, становится не просто текстом. Это моя искренность, которую хочу подарить ей.
Тишина вокруг кажется напряжённой. Каждая секунда превращается в долгую вечность, пока я не чувствую, как внутри начинает загораться надежда.
"Если тебе страшно, я рядом," — добавляю я. Это, возможно, больше, чем простое сообщение. Надеюсь, она поймёт, что я искренен.
Снова смотрю на экран — всё ещё ничего.
Внутри бушуют чувства, смешанные с неуверенностью. Я не хочу, чтобы это было просто перепиской, не хочу, чтобы это оставалось лёгким детским флиртом. Я хочу видеть её снова. Я хочу знать, что она не одна, и что всё возможно, если только она начнёт верить.
И тут на экране появляется уведомление. Я замираю на мгновение, прежде чем открываю сообщение.
«Привет, все хорошо, я в студии. Рисую» следом фото холста и пальцы правой руки в краске.
« Себя покажи» — быстро печатаю ответ, задерживая дыхание и обжигаясь истлевшей сигаретой.
Минута, две.
Ругаю себя как придурок, испугал девчонку.
Но телефон вновь вибрирует в моей руке, являя смущенную улыбку, белокурые локоны под перепачканной кепкой и яркие веснушки, словно краска по лицу.
«Красивая» — пишу ответ, улыбаясь, как придурок на ступенях отдела, мужики косятся. А мне похрен совсем. Я имею право не только на суровость будней, но и на каплю светлого в этом темном мире.
« Адрес, я сейчас приеду»— печатаю и не думая, отправляю.
Ответ приходит быстро, а я даже не надеялся на такой исход.
Девочки, я до 20 августа в отпуске. Главы будут пока что через два дня. С 21 числа все догоним. Всех обнимаю.
Глава 20.
Арина.
— Доброе утро, любимая, — Гела неожиданно появляется за моей спиной и оттянув за волосы голову назад, впивается укусом в губы, — Вкусная девочка, — слизывает с моих губ джем от сырников.
А я вилку в руке крепче сжимаю, сдерживая желание воткнуть ее в глаз Месхи.