Боже, сколько пафоса. Мой муж его обожает: роскошь, помпезность, королевский размах. Кажется, он считает, что чем больше антиквариата и чем дороже предмет, тем выше его статус. Но сколько бы хрустальных ваз и мраморных статуй у нас ни было, они лишь подчеркивают пустоту этого дома.
Здесь нет тепла, нет жизни — только высокие потолки, обремененные тяжелыми люстрами, и стены, украшенные абстрактными картинами, которым не хватает души. Кажется, что все эти вещи вещают лишь о материальном, не имея никакого отношения к тому, что действительно важно. Я не могу найти себе места среди этого убранства.
У меня такое ощущение, что сегодня, когда соберутся все эти "важные гости", дом снова наполнится их пустыми разговорами и искусственными улыбками. Я ненавижу эти приемы. Все они опять обсудят последние новинки моды, канонизируя прежние сплетни как свой главный фетиш. И я, словно привидение, буду наблюдать за всем этим со стороны, испытывая лишь глубокое презрение.
Предстоящая встреча только усиливает моё неприятие. Они обсудят, как прекрасно у меня оформлен дом, хотя на самом деле за всем этим стоит только дизайнер, который понимает в уюте больше, чем мой муж. Он считает, что высокая цена эквивалентна качеству, но для меня это лишь иллюзия. Я предпочла бы уютный дом, полный смеха и тепла, а не этот мраморный дворец, где единственным украшением являются хрусталики, а не человеческие чувства.
Я прикрываю глаза, пытаясь создать образ того, что могло бы быть, если бы именно уют и атмосферу дружбы мы привнесли в наш дом. Вместо этого мне снова приходится лицезреть этот антикварный мир, где каждая вещь словно кричит: «Смотрите на меня!»
Гела считает, что такой стиль жизни — это признак успеха. Я же вижу в этом лишь бахвальство. Все эти дорогие безделушки, которые он так бережно собирал, как будто они спасут от скуки и одиночества, никогда не заменят искреннего разговора или теплого взгляда. Но Гела не слышит. В его глазах светится гордость за созданный им имидж успешного мужчины, окруженного богатством. А мой внутренний протест лишь угасает в тени его упорства.
Прием… Все проходит по заранее написанному сценарию. Гостей встречает улыбка, выученная наизусть, каждый жест рассчитан наперед. Я слышу, как внизу поднимается шум, легкий шёпот восхищения и зависти, когда они заходят в нашу гостиную. Вот они уже восхищаются одной из новых статуэток, и я представляю, что у них на уме: «Какой великолепный вкус!» Или, скорее, «Как же ему повезло!». Но их приятно окрашенные слова лишь раздражают меня еще больше.
Мой взгляд спотыкается о лица пришедших гостей. Есть совершенно неизвестные мне люди и лица, которые я наблюдаю каждый раз. Но выделяется среди пришедших один экземпляр, который с наглой ленью обводит дом глазами, совершенно не участвуя в разговоре. Высокий брюнет ведет глазами по картинам на стене слева от меня и вдруг замирает на мне черным как ночь взглядом. Ежусь от неприятного момента и спешу отвести свои, замечая мимолетом его пошлую усмешку. Кто это? Он явно не похож на всех остальных. Да хотя бы одеждой, выбивается из ряда всех мужчин своими джинсами и белоснежным поло. Волосы в вихрастом беспорядке обрамляют правильные линии лица с легкой порослью на подбородке и скулах.
Вздрагиваю, когда ладонь мужа ложится мне на поясницу, подталкивая в круг гостей, обожающих ту самую статуэтку: сувенир, который, по словам Гелы, был приобретен на аукционе в Париже. Как глупо. Я хмурю брови, ведь для меня это всего лишь кусок фарфора, которого легко можно заменить на игрушку из детского магазина. И в этот момент мне хочется закричать: «Успех не в дорогих вещах, а в том, что у нас внутри!». Но я просто стою здесь, как статуя в нашем собственном антикварном зале, безмолвная и растерянная.
Слышу, как кто-то из гостей, начинает обсуждать бизнес-вопросы. Я молча ухожу в дальний угол комнаты. Каждое их слово звучит как набор клише, что-то вроде «Мы расширяемся» или «У нас грандиозные планы», словно игра в перетягивание каната — кто более успешен, тот и прав. Я чувствую себя в ловушке, окруженная этими амбициозными существами.
На мгновение хочется встать и покинуть этот дом. Я снова напряженно улыбаюсь, пряча свои истинные эмоции за маской, созданной мимолетными улыбками. Но эта маска — еще одно напоминание о том, что я здесь, среди многовековых статуй, прежде всего, только как декорация. А жизнь она там, засвысоким забором и тысячью многоэтажек. В уютной мастреской где пахнет медовой акварелью и ацитоном разбавителя. Где солнце радует с утра до вечера. И где мои губы познали, что такое поцелуй того, кого безумно любишь.