Пересматриваю фотографии в очередной раз.
Ребята потрудились на славу и снимки с птички вышли четкие.
Пишу Байту и отсылаю фотографии всех участников сходки. По другому назвать ее не могу. Пять мужиков и десяток визжащих баб.
«Пробей мне их максимально быстро, брат»
«До утра все будет» — получаю ответ и открыв скрытый мессенджер… все таки отправляю пару слов: « Завтра в мастерской в обед»
Вижу через пару минут галочку «Прочитано» и чуть успокаиваюсь, потому что понимаю, что отвечать мне может, а значит, она не там и с ней все нормально.
« Я приеду)» на душе еще светлее от ее ответа, хоть я его не ждал.
Веснушка очень не простая. Стала такой или помогли. Решу это. Но от былой улыбашки и обояшки следа не осталось. Только глаза огромные как синие горные озера.
Улыбка мягкая и искренняя, теплая настолько, что мне рядом с ней так кайфово… как не было ни с кем.
Несколько часов рядом и все мысли в голове о ней.
Перед глазами стоит и не выходит из моей головы. Я так сука, совсем двинусь.
Я гоняю своих ребят совсем по другим задачам, и мне совершенно наплевать.
Мне хочется укрыть ее, спрятать, помочь. Спасти. Вырвать ее из лап этого мудака и подарить свободу. Чтобы она могла смело улыбаться и выражать свои эмоции. Пусть мир видит какая она солнечная и лучезарная. Талантливая и открытая. Я точно знаю, что она такая. Просто когда человека не любят и не уважают, он начинает потухать. Как цветок без солнечных лучей.
И я сделаю все, чтобы она расцвела и засияла. Чтобы могла без страха и оглядки по улицам ходить. Чтобы вновь свою фамилию вернула.
Столько во мне «чтобы» меня изнутри разрывает. Мне хочется ее прямо сейчас забрать оттуда и укрыть своей заботой. Защитить как раньше. Пусть ни одна мразь ее тронуть не посмела. Разорву.
Вкус ее на языке ощущается до сих пор. Сладенькая как вишня. Нежная. Такая чувствительная. Честная. Совестливая. Ей стыдно, что она замужем! Она замужем! А ее недомуж трахает прямо на территории их общего дома каких-то лядей. Когда дома такое сокровище живет. Да и хрен бы с ним. Я ее заберу.
«Байт, а разузнай мне еще инфу по свадьбе Гелы Месхи. Все что можешь» — пишу вновь другу и рука тянется к пачке сигарет.
Но останавливаюсь, потому что я не хочу терять Аринкин вкус. И забивать никотином ее запах, что до сих пор щекочет легкостью рецепторы. Полевые цветы и опять вишня. Дурманящее сочетание.
От совокупности… штырит. И я не курю уже четыре часа.
Сажусь в машину и еду домой. В пустую квартиру с недоделанным ремонтом. Руки все не доходят довести все до ума. Мне и так хорошо было. Свободного времени в моей работе нет, а тратить его на поклейку обоев я не хочу. В холостяцкой берлоге все по спартански. Кровать, кухня, тренажер и груша. Третья комната вообще пустая.
Но сейчас в голове возникает мысль: а куда я Аринку то заберу? Где ей жить и возможно даже переждать бурю… самое сложное время.
Но я даже не успеваю зайти в квартиру, как получаю большой и пухлый отчет от Байта. И от того что я в нем узнаю, я покрываюсь холодным потом.
Завтра читаем продолжение.
Глава 25.
Клим.
— Пиздец, у меня в голове пока все не укладывается… — нервно подношу сигарету к губам и затягиваюсь едким дымом.
— У меня ощущение, что у тебя магнит на заднице, — ржет Батя.
Спустя час после полученной информации я приехал к нему за город. Он умный мужик и очень прозорливый. Всегда с холодной головой.
— Ты остынь Буран, в огне нет истины. Пойдем, там жена уже на стол накрыла.
Мы заходим в бревенчатый добротный дом. В большой кухне на мощных ножках дубовый стол, на котором уже расставлены куча тарелок и блюд. Ароматное мясо только что из духовки источает такой умопомрачительный запах, что можно захлебнуться слюной. Картоха в мундире с зеленью и чесноком, салат из свежих овощей, соленые грибы и капуста. Ледяной компот домашний и запотевшая бутылочка батиного самогона.
Батя разливает самогонку по граненым стопкам. Раскладывает мясо и овощи, даже не спрашивая буду я или нет.
Мы с ним столько вместе грязи потоптали, столько раз в болотах тонули и в песках жарких ползали… что он умеет по взгляду понять настроение.
Всех нас. Тех, кто остался в живых.
Первый тост, тут же второй и третий. Он всегда в молчании и не чокаясь. За тех ребят, что отдали свои жизни за нашу страну. Чтобы наши женщины, родители и дети не боялись из дома выходить.