Горькая раздирает и без того воспаленное дымом горло. Молча закусываем. Батя на меня даже не смотрит. Он степенно отправляет в рот мясо с грибами и капустой.
Наливает еще. Это за нас, живых.
Чокаемся.
Выпиваем.
Закусываем.
Наливает опять.
— Все, я больше не смогу.
Самогон бьет в голову и мозги начинают плыть.
— Ты так говорил, когда из спаринга с Барсом и Гибелью вышел.
— Вспомнил, — фыркаю. Вышел… выполз я. У меня были пересчитаны все ребра, заплыл левый глаз и выбиты пальцы на правой руке.
— А потом когда мы из Азии летели и ты стертые ноги свои перебинтовывал тоже так говорил. И когда потерял амунишку тоже. — продолжает давить на больные мозоли. Они не заживают. Особенно те, что связаны с потерями.
— Я тогда ругался.
— И когда выговор получил…
— Что ты хочешь?
— Я хочу чтобы ты перестал нести горячку и начал спокойно думать. Если все так как ты сказал, то это уже позволяет открыть официальное расследование. Дело. И сам знаешь, что будет дальше.
— Что? Ты видел кто в этих борделях отдыхает? Замнут.
— А ты по другому вопросу двигай. Если уже была инфа от Барса, что там посылка. Раскрути это. Для начала.
— Я уже. Но пока след потерян. Если найду его…
— Или узнаешь о новой посылке…
Батя дело говорит. Я сам это все знаю и понимаю, но когда холодная голова старшего товарища думает тоже самое…
Знак.
— Подключи остальных.
— У всех куча дел и проблем, нет, сам сначала, потом, если что, обращусь.
— Давай ешь, — пододвигает мне полную тарелку. — Мозгам нужна пища, а не твои сигареты.
Мы выпиваем еще, разговариваем. Я рассказываю, что думаю и что буду делать. Я понимаю, что без крови и борьбы мне Веснушку оттуда не вырвать. И что спрятать ее нужно будет на время. Развод оформить. Выбить если понадобится.
Батя под шумок наливает еще и еще. Тело постепенно расслабляется и напряжение спадает. А потом меня вырубает спать. Чтобы утром начать решительные действия. Война так война. Я привык.
Глава 26.
Аринка.
— Привет, — Клим заходит в мастерскую, но что-то в его настроении настораживает. Он не такой.
Он берет мои пальцы в свою большую ладонь и притягивает меня к себе мягко. Не сопротивляюсь. Это же Клим. Мой Мороз… с виду холодный.
Внимательно смотрит в мои глаза, будто ищет в них что-то. Улыбаюсь слегка. Во все глаза гляжу, пытаюсь уловить его настроение.
Но интуиция спокойна. С ним рядом всегда так. Безопасно и надежно. Он как скала, нерушимый и большой. С самого детства это чувство и сейчас, вз взрослом возрасте, спустя больше десяти лет, это ощущение не прошло. Даже на грамм не уменьшилось. Так бывает? Когда разочаровываешься в людях вокруг. Даже в самых родных и близких… А Клим…
— Привет, — шепчу в ответ. А рукой так хочется в его короткий ежик на голове…
Его пальцы сжимают мои.
— Опять холодные, — растирает их.
— Лягушка, — пожимаю плечами.
— Вечно ледяная, — обнимает ручищами, притягивая меня к себе еще ближе. — Грейся.
А я вдыхаю его запах и расслабляюсь. Он пахнет так вкусно. Мужчиной и чем-то… древесным.
— Где ты был? — задаю вопрос, потому что он в той же футболке, что и вчера.
— На работе, — сухо отвечает.
— А где ты работаешь? Кем? — странно, но этот вопрос меня до этого даже не интересовал. Знала, что он служит, знала что погоны носит…
— В ФСБ, — вновь сухо, поднимаю глаза и вижу как дергается его кадык, будто он нервничает.
— Ух ты, полковник? — распахиваю глаза шире от удивления.
— Нет, —усмехается, немного расслабляясь. Но звание не озвучивает. — Я тебе привез кое-что. — тянется к карману джинс и достает маленький брелок- подвеску.
Бабочка из красивого металла, искусно сделанная. С тонкими крылышками и пухлым черно-желтым брюшком
— Ух ты…
Он цепляет ее на петлю моих джинс ловко.
— Пусть всегда с тобой будет, хорошо?
А мне вновь становится не понятно, что не так.
— Спасибо, — чуть нахмурившись, отвечаю.
— Что-то более явное…
— Я поняла, — грустно продолжаю. С трудом сглатывая горькую слюну.
— Арина, у меня к тебе есть несколько вопросов. Ты сможешь мне на них ответить? — вдруг спрашивает, взяв мои руки в свои и заглядывая в мои глаза. — Только мне нужна от тебя честность. Сможешь?
— Смогу.
В этот момент меня охватывает тревога. Его голос звучит серьезно, его глаза полны ожидания. Я чувствую, как сердце забилось быстрее. Сомнения закрадываются в душу, и вдруг мне захотелось защитить его, но от чего?