Василий Обласов все еще находился в Мещерской низине. Его отряд делал смелые набеги на железнодорожную линию Челябинск — Курган, разбирая рельсы, задерживал воинские эшелоны белых.
Через месяц Прохор выписался из больницы. Разыскав с помощью Гали адрес конспиративной квартиры, зашел к Красикову.
После расспросов о здоровье Кирилл Панкратьевич, задумчиво побарабанив пальцами по столу, обратился к Прохору:
— Тебе придется пока поработать в Павловске. Нам необходимо налаживать связь с сельскими коммунистами, которые ушли в подполье. Работа нелегкая, но, я на тебя надеюсь, справишься. Учти сложность обстановки. Бедняцкая часть крестьянства с открытой душой приняла советскую власть, она на ее стороне. Но есть значительная прослойка крестьян, которые в силу вековых устоев и по ряду других причин все еще колеблются — принимать или не принимать власть Советов. Я имею в виду середняков. Решать этот вопрос тебе помогут сами белогвардейцы.
— Не понимаю. Как это так?
Прохор вопросительно посмотрел на секретаря комитета.
— Видишь ли, в чем дело, — не спеша заговорил Красиков. — Налеты белогвардейских карателей на села и деревни, дым пожаров, виселицы, публичная порка женщин — вот что получает трудовое крестьянство от новоявленных спасителей. Вопрос «быть или не быть» решается самой жизнью в нашу пользу. Крестьянин наглядно убеждается, кто его враги и кто его истинные друзья. Нам нужно умело направлять это движение по правильному руслу: не давать сыновей в белогвардейскую армию, всячески тормозить подачу гужевого транспорта, я уже не говорю о хлебе. Такова установка партийного комитета. — Кирилл поднялся со стула, прошелся несколько раз по комнате и остановился перед Прохором. — Нелегко нам придется, но наша сила — в правде!
На следующий вечер, получив нужные документы, Прохор вышел из Павловска. Путь лежал в ближайшее село Нижнее, где была небольшая группа подпольщиков. Сторонясь дорог, по которым рыскали казачьи разъезды, Прохор пробирался лесом, поспешно проходил сжатые уже поля, порой останавливался в небольших березовых колках, прислушиваясь к движению на основном тракте. Прогрохотала колесами артиллерийская батарея. Прошла неторопливо на конях кавалерийская часть, и вслед за ней нестройными рядами протянулась пехота.
«Подтягивают войска к Западному фронту», — подумал Черепанов. Когда тракт опустел, он зашагал быстрее. В темноте подошел к селу, пробрался огородами к знакомой избе и осторожно постучал в окно.
— Кто там? — услышал он женский голос из сенок.
— Маша, открой. Это я, Черепанов.
Скрипнула дверная задвижка, и Прохор переступил порог теплых сеней.
— Данило дома? — спросил он про хозяина избы, которого знал еще с германской войны.
— Нет. Как ушел в кочаринские леса, так и не возвращался.
— А как его там найти?
— У меня должен быть скоро Коля Аксенов за хлебом. Он и проведет тебя к мужикам. А сейчас пока проходи в избу. Огня я зажигать не буду, боязно, посидим так.
Из рассказа сестры Волкова Прохор узнал, что с месяц тому назад в село нагрянула милиция во главе с начальником Егоровым в поисках коммунистов и сочувствующих советской власти. Но большинство из них, в том числе и брат Волковой, успело скрыться. Разъяренный неудачей, Егоров поспешно пошел к Аксенову, секретарю волостной управы. Увидев начальника милиции, он не встал из-за стола. Егоров подошел к нему вплотную и со всего размаха ударил Аксенова по щеке. Коля упал. Пинки и удары продолжали сыпаться на парня. Наутро он, избитый, ушел вместе с отцом в кочаринские леса к партизанам Волкова.
— И-и, что творилось! Милиционеры избили Федора Зубова — мастера маслодельного завода. И не только однолошадников, но и несколько справных мужиков.
— А их за что? — спросил Черепанов.
— Нашли во дворах под навесами сломанные колеса от телег, а лошадей хозяева угнали в Федякин лог, там их не скоро найдешь. Мужики не стали давать подводы белым, а за это начальник милиции начал их избивать. Часть мужиков и подались в лес. — Женщина умолкла. В окно раздался трехкратный с перерывами стук. — Однако Коля. — Мария пропустила в избу Аксенова. Заметив в темноте незнакомого мужчину, парень попятился к порогу.
— Это наш человек, Прохор, из Косотурья. Ему надо повидать брата, — сказала девушка.