— Ваша часть?
— Так точно, — ответил по-солдатски Василий.
— Сразу видать ее боевую готовность, — усмехнулся Блюхер и неожиданно подал команду: — В ружье!
Толкая друг друга, баймакцы кинулись к телегам и начали разбирать оружие.
— Николай Дмитриевич, — обращаясь к сопровождавшему его Томину, заговорил командующий, — у вас в отряде политическая работа среди бойцов поставлена, как я знаю, неплохо, но чем объяснить подобное явление? — Блюхер кивнул на продолжавшихся толкаться возле телег баймакцев.
— Эта часть пришла в Белорецк накануне выхода из города. Боевой выучки не имела. Конечно, я не одобряю их командира, — Томин взглянул на Обласова. — Но в бою эти ребята — молодцы.
Это воспоминание беспокоило, мешало уснуть. Василий поднялся и подошел к обочине дороги, у которой ярко горел костер. Возле него сидела группа незнакомых партизан, среди которых он увидел своих из Павловска.
— Что, товарищ командир, не спится? — тепло спросил один из них и подбросил хвороста в огонь.
— Да-а, — неопределенно протянул Василий и, сложив ноги по-казахски, стал бездумно смотреть на костер.
Вспыхнувшее пламя осветило по-разному одетых людей: в крестьянской одежде, в шинелях, иные были в английской форме цвета хаки — перебежчики из белой армии.
— Есть вопрос к вам, товарищ командир. Ребята, которые перебежали к нам от белых, слышали, будто наш главком Василий Константинович Блюхер — немец из какой-то Пруссии? — спросил знакомый Обласову партизан из соседней с Косотурьем деревни.
— А ты как думаешь? — пытливо посмотрел Василий на своего земляка.
— Я так думаю: кто бы он ни был, а ежели стоит за революцию, за советскую власть — значит, наш человек.
— Правильно. Только Василий Константинович Блюхер — русский, из рабочего класса.
— А почему тогда носит немецкую фамилию?
— Его прадед был крепостным крестьянином у помещика из Ярославской губернии. Мужик был со смекалкой, как говорят, умом и статью не обижен. Помещик дал ему прозвище Блюхер в честь прусского фельдмаршала времен Наполеона. Прозвище перешло к отцу Василия Константиновича и закрепилось по паспорту как фамилия.
— Белые пишут и говорят, что большевики предали Россию немцам и будто бы поэтому послали командовать Красной Армией Блюхера.
— Давно знакомая трепотня, — усмехнулся Обласов. — Что же так сидеть, споем, что ли? — И, поджав рукой щеку, Василий начал медленно:
Ревела буря, дождь шумел, Во мраке молнии блистали.Сидевшие у костра негромко подхватили:
И беспрерывно гром гремел, И ветры в дебрях бушевали...Вблизи послышался конский топот. Круто осадив коня, всадник слез с седла и подошел ближе. В отблесках костра показалась фигура Томина. Не выпуская повод из рук, Николай Дмитриевич, опустился возле Обласова и сказал:
— Давайте, давайте!
Ко славе страстию дыша, В стране суровой и угрюмой...Василий продолжал, затем в хор партизан влился голос Томина:
На диком бреге Иртыша Сидел Ермак, объятый думой.Неумирающая песня о Ермаке захватила всех.
Шагая вместе с Обласовым к штабу, Николай Дмитриевич, посмотрев на своего спутника, заметил:
— Не обиделся?
— Нет, — отозвался Василий. — Справедливо поругали меня за расхлябанность баймакцев.
ГЛАВА 20
Как рысь, спрятавшаяся в густых ветвях дерева, следит зорко за добычей, так и генерал Тимонов не спускал глаз с большой карты движения партизан Блюхера. Передвигал ежедневно флажки по направлению Сим, Инзер, Зилим — горных рек, впадающих в многоводную Белую.
«Местность для полного обхвата партизан вполне благоприятна. С севера река Сим. Дальше — болота, мелкие речушки, с востока — горные хребты. Давайте, господа лапотники, подходите ближе, — думал со злорадством Тимонов. — Не беда, что вышли из Уральских гор. Тут я вам преподнесу гостинец. — Генерал самодовольно потер руки. — Теперь задача обеспечить обхват красных и зажать их в долине Трехречья — Ирныкши. Возможно, Блюхер начнет переправу через Сим в районе Бердиной поляны, значит, надо усилить этот плацдарм артиллерией; с тыла ударит наша конница и пехотные части. Красные окажутся в окружении. Гм, — генерал вновь уставился на карту. — Удар, пожалуй, лучше нанести со стороны Ирныкши. Прижимаем противника к берегу — и Блюхера со своими партизанами прихлопнем. Чудесно. — Тимонов быстрыми шагами прошелся по кабинету. Попросил у дежурного адъютанта десятиверстку и углубился в нее. — Да, это, пожалуй, лучший вариант. Хотя не надо забывать участок Иглино, где партизаны могут пересечь железную дорогу. Но им поражения не избежать. Для завершения успеха не лишне послать в район Бердиной поляны полк Курбангалеева и отряд «Святой чаши».