- И ты подумала...
- Да. Хоть Буревестник и обмолвился, что Саша мертв. Якобы так ему сказала твоя знакомая.
- Надя?! - удивился Глеб.
- Так сказал Буревестник. Хотя я уже и не знаю чему верить.
- Про город я слышал, но мы - рядовые члены не знаем, что там точно произошло. Известно лишь то, что туда ездили высшие представители Совета. Я не любопытный, поэтому не могу ничего рассказать.
- А кто такая Надя? Почему вы ей безоговорочно верите?
- Все, что касается мертвых людей, то да, я ей доверяю. Она знает об этом как никто другой. А вот кто она, надеюсь, что тебе не доведется узнать.
- Опять загадки.
- Просто некоторая информация может стоить жизни. А я не хочу, чтобы тебе навредили.
- Прям рыцарь, - усмехнулась Олеся.
- Думай, как хочешь, - отчего-то смутился Глеб и замолчал.
Спустя пару минут они были на улице, где их поджидал двоедушник. Он, совершенно не скрываясь, стоял недалеко от входа. В его правой руке был зажат нож, а глаза пылали зеленым огнем.
- Держись за мной, а когда начнется, битва беги к машине и уезжай, - проговорил Глеб, а затем, откинув рюкзак в сторону и, положив руку на браслет, произнес, - спрыйя.
В тот же миг его тело окутало золотое свечение, а вокруг него игриво закружился ветер.
- Я могу призвать Буревестника, - опомнилась девушка.
- Оставь его на крайний случай. Призыв духа сжигает внутреннюю энергию. Вспомни мою слабость, во время прошлой битвы. Ты же не хочешь рухнуть прямо тут? - и, увидев понимание в глазах девушки, добавил, - умница. А теперь беги!
В следующее мгновение Глеб рванул в направлении двоедушника. Под благословением духа Олеся не видела движений парня. Просто в какой-то момент он появился уже перед Степаном и ударил его кулаком в живот. Степан ожидал этого и уклонился, а в следующий миг его рука с ножом устремилась к шее Глеба, который выставил руку и заблокировал его. Несколько быстрых движений, неразличимых для человеческого глаза, и вот противники замерли друг напротив друга.
Олеся заметила, что Глеб зажимает руку, в которую до этого попала пуля. Повязка, что закрывала рану, была срезана, а по плечу тянулся глубокий порез.
Двоедушник, что стоял напротив, морщился от боли. Нож он сжимал уже в левой руке, поскольку кисть правой была неестественно вывернута, но сдаваться он явно не собирался.
- Гадкие людишки, - зашипел Степан.
- Сдавайся, я обещаю тебе справедливый суд! - предложил Глеб.
- Ха-ха-ха! Знаю я ваш суд, - зло рассмеялся Степан и плюнул в сторону парня, - моя семья обратилась к Совету за защитой, а в итоге вы же всех и истребили. Женщин, детей - всех. Зная вас, я точно не куплюсь на твои сладкие речи, гадкий человечишка! Я вас всех уничтожу и начну, пожалуй, с той девки!
- Ты все ещё здесь! - закричал Глеб, заметив Олесю.
В следующую секунду двоедушник бросил в нее нож. Глеб рванул к девушке и, обняв ее, прикрыл своей спиной. В спину ударилась палка, а затем раздался удаляющийся смех Степана.
- Тварь! - прорычал Глеб, понимая, что его провели, а затем, отстранившись от девушки, добавил, - уходи. Я не смогу защищать и тебя.
- Твоя рана, ее надо обработать, - забеспокоилась Олеся.
- На это нет времени, он что-то задумал. Пожалуйста, уходи, - сказал Глеб и, развернувшись, бросился за двоедушником.
Степан не мог далеко убежать. Глеб заметил, как тот забежал в помещение для охранников. Аккуратно открыв дверь, ожидая засады, парень вошел внутрь, но все было тихо. Из пультовой, в которой он оказался, выходила еще одна дверь, в помещение для отдыха, откуда доносился шепот и странные хрипы.
Глеб ударил по двери ногой и замер. В центре комнаты находилось яйцо Рарога, а на нем, обнимая его, с ножом в груди лежал Степан и ухмылялся. Кровь стекала прямо на яйцо, отчего оно пульсировало и наливалось красным.
- Я победил вас, гадкие людишки. Рарог - прими эту жертву и покарай всех, кто вырывает легкие Земли! - торжественно закричал двоедушник.
Глеб успел сделать несколько шагов, перед тем как раздался взрыв, и его оглушенного, выбросило на улицу. Он понимал, что нужно встать, но никак не мог вернуть себе чувство направления и нащупать опору. Его руки тряслись, голова гудела, а уши заложило. Спина ощущала нестерпимый жар, из которого рождался карающий дух. Они опоздали. Рарог ступил в их мир, дабы нести разрушение.
В следующий момент Глеб почувствовал, как чьи-то нежные руки обняли, его словно в детстве. Он ощутил безграничную любовь и теплоту.