Отстрел ловушек, резкий уход на высоту – всё это уже было, но теперь я знал, что финал будет другим.
- Зашёл всё же в спину, гад, давай за ним!
Два самолёта нырнули в облака вслед за неуловимой тенью, именовавшейся «Буревестником». «Ну, сейчас ты у меня попляшешь» - я запускаю ракету, противник вынужден уклоняться.
- Давай, давай, жри топливо, сволочь! Лис-2, не давай ему разогнаться – если упустим – нам каюк!
Горы, недолго сопротивляясь, покрылись пеленой молочного тумана, надёжно скрыв себя от посторонних глаз. А где-то между ними на огромных скоростях неслись три самолёта в отчаянной схватке за жизнь.
- Сейчас вверх пойдёт, не упусти!
И действительно, «Буревестник», задрав максимально кверху нос, со свистом начал взмывать в небеса. Но как бы ты ни был в себе уверен – противника нельзя недооценивать. Как только мы взмыли вслед за ним, включились подфюзеляжные ускорители, и «Буревестник», резко сделав кобру, прошёлся короткой очередью по самолёту Лиса-2, и прежде, чем тот вспыхнул в пламени пожара, опять устремился в облака. На фюзеляже, как и прежде, красовался красный номер: «12».
- Тварь! – кричу я, но мой крик заглушает грохот взрыва передо мною. Я опять остаюсь один.
Пот заливает глаза, от огромного волнения тело начинает плохо слушаться, но собрав всю силу воли в кулак, я вновь устремляюсь за ним. На этот раз он не уйдёт. Обещаю.
В тумане, а может и в облаках, не видно ничего – мы потеряли друг друга из виду, поэтому ничего не остаётся как идти ва-банк: я поднимаю самолёт к самой кромке, чтобы видна была только его часть. Сквозь молочную гущу, уже успевшую стать серой от дождя, я вижу его – «Буревестник», «12». Словно хищник, его тёмный силуэт летит прямо надо мною, словно выжидая момент для атаки. «Ну посмотрим, кто кого…»
Он резко пикирует, я ухожу влево, в глазах темнеет – «Не дождёшься» - я вновь поднимаюсь к кромке, он вновь пикирует. Так повторяется два или три раза, пока я не осознаю, что время пришло.
- Ну что, гад, закончилось топливо!? – «Буревестник» явно сбавил скорость и стремительно ушёл в облака. – Ну уж нет, так дело не пойдёт. Теперь моя очередь.
Трассеры тонкими нитями разрывают серую пелену в безумной попытке нащупать врага. Они всё летят и летят, и, кажется, этому нет конца, но вдруг пелену озаряет оранжевая вспышка. Попал.
«Буревестник» горит, за ним тянется огромный след из огня, дыма и гари.
- Отлетался – словно приговор чеканю я и пускаю в «12» ракету.
Руки дрожат, в голове дикий гул, тело обессилено. Но я сделал это. Сделал! Я сбил «Буревестника»! Слышите, Дохлые Анархисты? Я сбил его! Теперь мне ничего не страшно. Я выполнил свой долг. Моя душа наконец будет спокойна.
Возвращаюсь на базу, лёгкий мартовский дождь смывает недавний ужас с моего самолёта. Я лечу прямо в облаках, словно дух, призрак этого неба.
- Скажу честно – я впечатлён. Правда впечатлён – раздаётся из шлемофона – Ты первый, кому удалось сбить «Буревестника», но неужели ты ждёшь здесь финал?
- Кто Вы? – я неуверенно спрашиваю в ответ.
- Посмотри направо.
В десяти метрах от меня летит ещё один «Буревестник». Кровавый нос, неестественно чёрный фюзеляж, красные звёзды и броский бортовой номер: «25»
- Война не подчиняется законам драматургии. Герои трусливы, подвиги мнимы, и лишь смерть истинна. Ты сбил «Буревестника», но ты не выиграл эту войну. На смену ему придёт другой, и так будет продолжаться вечно, пока мы не одержим победу. «Война – это Мир» - слышал подобное высказывание?
Я не могу выдавить из себя даже одно слово. Тело будто не слушается, я не могу даже пошевелиться.
- Но стоит отдать тебе должное, ты достойный противник, а таких мы уважаем. Ты умрёшь как герой своей страны - мы доложим вашему правительству о твоих заслугах. – Он помолчал некоторое время – Каковы будут твои последние слова?
- Да подохните вы все! – словно чистая ярость из меня вырвался крик души.
«25» усмехнулся – То, что мертво, умереть не может – и запустил ракету.
Конец