— Вот что, товарищ Георге, — ответил он Луке. — Совсем не дело, чтобы всякий, кто хочет, присутствовал на партийных заседаниях. Нельзя. Я имею право допускать на заседания только лиц, командированных из районного или областного комитетов партии, а без особого разрешения пускать никого не могу — пусть хоть сам секретарь обкома приедет — и то не пущу! Такое правило.
Рыбак опустил глаза и посмотрел на палубу и на свои грязные ноги, потом снова поднял голову и уставился на секретаря парторганизации своими ясными, голубыми глазами, резко выделявшимися на его бородатом, морщинистом, коричневом от загара лице.
— Знаешь, товарищ Прециосу, — сказал он, — ведь я это тебе не только из-за партийной жизни сказал. По правде говоря, и другое у меня в мыслях было: производство. Нам бывает нужно поговорить, посоветоваться, выяснить, как наш брат смотрит на дело. Потому, видишь ли, многие из нас вовсе никогда и не думают зачем, как, для кого они работают… Как пришлось, так лямку и тянут.
— У тебя-то самого, как насчет продукции? — спросил Прециосу.
Он спросил это намеренно, зная, что Лука за последние дни добыл мало рыбы: пускай, мол, не зазнается, других не критикует…
— Мне за последнее время что-то не везло, — признался рыбак. — Мы все на большие глубины ходили — по тридцать сажень и более. А вчера и сегодня помельче место выбрали: двадцать восемь-двадцать девять… Две тысячи килограммов наша бригада сегодня на пароход доставила…
Прециосу с равнодушным видом выпустил дым и ничего не сказал, хотя улов в две тонны означал перевыполнение нормы на все сто процентов.
— Емельяна догнал, — рассмеялся Лука. — Того и гляди с парохода на промысел выставлю. Придется ему побеспокоиться…
Из буфета доносился громкий рыбацкий говор. Лодки слегка покачивались на розовой от заката воде. Куттеры лениво чертили воздух мачтами, словно отмечая ими медленное течение времени.
— Того, что делаем я и еще двое-трое старшин — членов партии, которые должны заботиться о партийной чести, не достаточно. Люди у нас хорошие, но нужно ими заняться, толкать их вперед, а то все вразброд, врозь идут…
— Разумеется, толкайте их вперед, агитируйте их, беседуйте с ними. Этому нас учит партия.
Голос Прециосу звучал уверенно, веско, даже укоризненно.
— Как же так? Значит, всяк на свой лад? — удивился рыбак. — Разве тому учит нас партия? Я думал — агитировать людей нужно организованно.
Прециосу рассердился:
— Меня прошу не учить. К тому же мне сейчас некогда — у нас заседание. Приходи в бюро — тогда и поговорим.
— Ладно, приду, — ответил Лука.
— И скажешь товарищу Жоре, что я его ждал с заседанием. Три часа ждал. Если может — пускай поторопится.
— Ладно, скажу, — ответил ничего не подозревавший Лука.
Отправившись к месту лова, он прибыл туда около полуночи. Адам добрался до базы только к утру, когда все было кончено.
Было еще довольно рано и зарницы еще не озаряли небосвода, когда Прециосу открыл заседание и прочел повестку дня. Первым поднялся боцман Мариникэ и громогласно заявил, что он требует включение в повестку еще одного вопроса.
— Какого? — спросил секретарь.
— О том, что сделано парторганизацией для увеличения продукции.
Сухопарый, маленький боцман, стоя, ждал ответа. Рядом на скамейках сидели матросы, трое кочегаров, механики в промасленных спецовках, похожий на ежа, взъерошенный Николау, заведующая рыбоконсервным заводом — женщина лет сорока в чистом голубом халате, с туго повязанной головой, — кухарка, Лае и буфетчик. Все они удивленно смотрели на боцмана. Остальные, не менее удивленно, смотрели на Прециосу. «Что это еще значит? — недоумевал секретарь. — Сговорились они, что ли?» Он повернулся и вопросительно посмотрел на Прикопа. Тот прошептал чуть слышно, одними губами:
— Отставить… При чем тут продукция?
Ободренный Прециосу повысил голос:
— Какая продукция, товарищи? Завода?
— Не только завода: завод — перерабатывает то, что ему дают рыбаки.
Прециосу заподозрил Продана:
— Ты, что ли, с ним говорил? — спросил он шепотом. — Ты его подучил?
Продан поджал губы и так же тихо ответил:
— Я никого не подучивал…
Прециосу снова повернулся к Прикопу.
— Это не наше дело, — прошептал тот, — мы — судовая парторганизация…
— Это не наше дело, — как эхо повторил Прециосу. — Мы, товарищ Марин, — судовая парторганизация, а не рыбацкая. Ставить вопрос о продукции — неправильно с организационной точки зрения.
— Однако…
— Не будем терять времени. Кто просит слова?