Секретарь снова пристально посмотрел на Адама.
— Ваше предложение мне кажется правильным… — сказал он.
Адаму стоило больших усилий, чтобы не рассмеяться от радости. Он пришел в такой восторг, что ему захотелось пуститься в неистовый пляс, прыгать, топать, гикать, словно, наконец, исполнилось то, о чем он мечтал всю жизнь, — словно ненавистный дом Евтея Данилова со всем, что в нем было, исчез без следа и двор его превратился в поле, в выгон, в пустопорожнее место. Но вместо этого он сдержанно произнес:
— Таково положение, товарищ секретарь. Мне кажется, что предложенные мною меры действительно необходимы.
Секретарь опять подумал и сказал:
— А какого мнения об этом будет бюро парторганизации «Октябрьской звезды»?
— Заранее могу сказать вам, — с невеселым смехом заметил Адам, — что они выскажутся против.
— Почему же?
— Потому что и работы будет больше и ответственности прибавится.
Секретарь рассмеялся.
— Зато, — продолжал Адам, — только теперь и начнется настоящей партийная ответственность за продукцию рыболовной флотилии… на этом участке пищевой промышленности…
Последние слова он произнес как бы вскользь, мимоходом. На этом не было необходимости настаивать. Он знал, что партия требовала от районных комитетов особого внимания к пищевой промышленности, знал, что значит для страны продукция рыболовной флотилии.
— Ладно, — сказал секретарь, — обсудим…
У Адама в первый раз во время этой беседы прорвалось нетерпение:
— Если мы долго будем обсуждать, то множество поездов с рыбными консервами, на которые рассчитывает страна, никогда не выйдет из Констанцы…
Секретарь в упор посмотрел на своего собеседника:
— Вот спасибо, что сказали, — иронически заметил он, — иначе я бы об этом не подумал.
Спускаясь, Адам встретил на лестнице Прикопа и Прециосу, которые с ним раскланялись самым приветливым образом, — как со старым другом.
— Ну что, когда к нам? — спросили они его с таким видом, который ясно означал: «Мы сейчас идем, чтобы замолвить о тебе словечко в обкоме, да такое, что тебя десять лет никуда на море не пошлют!»
— Не знаю… — ответил Адам. — Пожалуй, теперь в этом нет даже надобности…
Слова эти, сказанные самым спокойным, любезным и даже веселым тоном, могли означать: «Мне надоело с вами бороться, мне на все наплевать, делайте, что хотите, а я умываю себе руки» или: «Я вырыл вам яму и теперь мне решительно все равно, кто вас в нее столкнет, я или кто-нибудь другой!» Прикоп с Прециосу засмеялись, будто Адам отпустил шутку, хотя их смех прозвучал несколько неуверенно. Они действительно не знали, радоваться ли им или тревожиться. Адам так и расстался с ними, не объяснив загадки, а они пошли наверх, однако, медленнее, чем раньше.
Их принял тот же секретарь обкома, который только что беседовал с Адамом, и принял любезно, заявив, что он очень доволен тем, как они там, у себя на судне, блюдут честь и чистоту партийных рядов.
— Ну, а как у вас насчет работы? — поинтересовался он. — Здесь только что был товарищ Жора, который рассказал мне немало интересного…
Грузно, неуклюже сидя против него на стульях, они переглянулись.
— Все в порядке… — сказал Прециосу. — Мы сообщили областному комитету об инциденте с этими бандитами…
— Да, да, очень хорошо!
— … Только вот товарищ Жора не очень-то нам помог, — продолжал Прециосу.
— Как так?
— Всякий раз, как мы обращались к нему за советом, за помощью в работе, он сторонился, предоставляя нам самим разрешить все трудности…
Секретарь весело рассмеялся:
— А вы хотели, чтобы он работал за вас? — спросил он со свойственной ему иронией.
Прециосу почувствовал, что он встал на ложный путь. В ту же минуту Прикоп больно наступил ему на ногу тяжелым сапогом.
— Я, может, не так выразился, — смущенно засмеялся Прециосу. — Мой глупый язык выговорил не то, что я хотел сказать… Я имел в виду известный вам инцидент, в котором товарищ Жора не оказал нам помощи…
— Как так? — удивился секретарь, недоверчиво глядя на Прециосу.
— Он даже не присутствовал на заседании, — сказал Прикоп.
— Где же он был?
— На промысле, с рыбаками. Вообще он проводил больше времени с рыбацкими бригадами, чем на пароходе, с судовой парторганизацией…
— Ага, понимаю, — сказал секретарь. — Он слишком много беседовал с рыбаками? Мало бывал на базе?
В его глазах зажглись задорные огоньки.