«В дальнейшем — дознание в Истамбуле, прокурор, агенты страхового общества, опрос свидетелей. Я заболел воспалением легких. Наконец, все кончилось. Все получили наградные от «Сокони». Страховое общество уплатило за все. Все устроилось ко всеобщему удовлетворению — по-турецки. Я, еле волоча ноги после болезни, отправился к Папазоглу. Он куда-то спешил.
— Ага! — говорит, — как поживаете, молодой человек? Приходите завтра.
— Как так завтра? — возмутился я. — Дайте мне мои две тысячи долларов золотом. Я потопил к чертовой матери «Арабеллу Робертсон», я видел смерть в глаза. За то, что мне пришлось испытать, мало двух миллионов, не то что двух тысяч! Хотел бы я видеть вас на борту «Арабеллы Робертсон», когда у нее крен в 45 градусов, нос в воде, а шлюпки удаляются полным ходом! Давайте скорей деньги!
— Слушайте, молодой человек, — сказал кир Папазоглу. — «Арабелла Робертсон» потонула из-за своего преклонного возраста и общей изношенности. Это явствует из дознания. К тому же вы сами это заявили.
— Как? — рассердился я. — А афера со страховкой? А «Сокони»? Ведь вы договаривались со мной от имени Общества!
«Он перепугался, захлопнул дверь конторы — дверь была застекленная, и через нее был виден чистильщик сапог, читающий газету, — и посмотрел на меня с видом человека, которого только что пригласили выпить стакан отравы.
— Послушайте, — сказал кир Папазоглу. — Не впутывайте в это дело акционерное общество, которое даже не знает, что вы существуете на белом свете. Кто такое по-вашему «Сокони»? Приходилось ли вам иметь дело с Обществом? Как оно выглядит? Поймите же, наконец, что вы просто смешны! Ха-ха! Хи-хи! А теперь убирайтесь прочь, а то я вызову полицию.
«Я вышел из себя и взял его за горло:
— Кирие Папазоглу, — говорю, — вы мне заплатите, потому что я поступился совестью и рисковал жизнью из-за ваших грязных делишек. Моя душа в эту минуту — отхожее место. К тому же я чуть не лишился жизни. Поэтому, если вы со мной не рассчитаетесь, я убью вас на месте, а там будь что будет. Выкладывайте деньги!
«Папазоглу обомлел:
— Стойте, дружок! — говорит, — разве вы не видите, что я шучу, голубчик… Вот деньги… Только я вас не ждал; у меня нет двух тысяч; дела идут плохо…
— Сколько вы получили от «Сокони»? Десять тысяч? Двадцать тысяч? А они сколько взяли? Сто тысяч?
— Что вы! Что вы! Как вы могли поверить таким небылицам! Не забудьте, голубчик, расходов на прокурора, на адвокатов, полицию, газеты… Чистый убыток, милый человек, чистый убыток… Все потеряли… Все же, раз вы говорите, что подвергали себя опасности… я, так и быть, уделю вам что-нибудь из своих личных средств… клянусь здоровьем детей — я только что собирался купить бедняжкам обновки, — у меня больше нету, примите от чистого сердца…
«Он сунул мне двести долларов. Я с горя пропил их до последнего цента в ту же ночь и стал искать другой службы… Но самое забавное — это масленщик. Он явился ко мне на следующее утро и потребовал денег:
— Дайте мне тысячу долларов!
— Как так? — говорю, — я обещал сотню.
— Не все ли равно. Давайте тысячу, а то я выдам вас кому следует.
— Ступай, — говорю, — к Папазоглу, он остался мне должен тысячу восемьсот долларов.
— Нет, — обозлился масленщик. — Нет, ты пойдешь со мной, знаю я тебя, какой ты пират! (Это я — то пират! После того, как только что была доказана моя полная непригодность к этой профессии!).
— Ладно, — говорю, — пошли вместе.
«У меня трещала голова от вчерашнего пьянства и хотелось развлечься с похмелья… На этот раз Папазоглу отделался пятьюдесятью долларами. Не стану рассказывать вам, что он напел моему масленщику, как заговорил ему зубы. Я стоял, слушал, смеялся и стонал. От смеха у меня трясся мозг и головная боль становилась невыносимой…»
Старик улыбнулся своей доброй, разочарованной улыбкой. Механик со шрамом на виске тихо смеялся:
— Такая уж наша морская служба… Матросу трудно стать бандитом… Не подходит ему это… Море ведь, когда всю жизнь плаваешь, душу меняет, облагораживает… Или ты человек прямой, правильный, или лучше оставайся на берегу.
— После этого, дядя Стяга, ты уже больше не пробовал разбойничать? — спросил Константин.
— Нет, голубчик, не пробовал. Не подходящее это для меня дело. Тут нужны особые способности. А я уж лучше как был, так и буду — по своей части… Видишь, какое богатство скопил: пару брюк рваных. Фиу-фиу-фи!