— Удачи, братцы, удачи! — закричал Лука, махая рукой вслед удалявшемуся куттеру.
Его мотор мощно гудел, нос смело и высоко торчал из воды, а на площадке, широко расставив ноги и глядя в бинокль, прочно стоял полуголый охотник, готовый каждую минуту, как только в волнах мелькнет черная, блестящая спина неосторожного дельфина, взяться за пулемет.
— Удачи, братцы! — повторили другие рыбаки, и болгары долго еще махали руками и кепками, приветствуя «Октябрьскую звезду».
— К нам заходите!.. Гостями будете! — слышались их голоса.
Адам тоже делал приветственные жесты. Случайно оглянувшись, он увидел, как Косма, старшина молодежной бригады, влез на мачту и, помахав оттуда кепкой, так же легко и проворно спустился на палубу. «Ну и молодец же парень! — думал, глядя на него, Адам. — Какой ясный взгляд, какие спокойные, уверенные движения!.. Наверно, у него и на сердце хорошо — ни тревоги, ни заботы. Счастливец!»
Он заметил, как Косма, проходя мимо одной из работниц консервного завода, легко коснулся рукой ее плеча и очень спокойно спросил:
— Как поживаешь, Маргарита?
Круто повернувшись, девушка посмотрела на него с грустным упреком. Огорченно-скорбное выражение ее лица удивило Адама. Она опустила голову, потом вдруг снова подняла ее, следя за удалявшимся Космой, каждое движение которого выдавало необыкновенную силу и гибкость молодого тела.
В эту ночь Адам отправился на промысел с Емельяном. Ночное небо, мерцающая зеленым светом вечерняя звезда — Венера, таинственно отражавшийся в воде Млечный путь, непрестанное колыхание куттера на мелкой зыби спокойного моря, белая пена кормовой волны на стыке двух подводных течений, веселая болтовня рыбаков — все это радовало его, доставляло ему удовольствие. «Работы здесь еще много…» — думал он, смеясь тому, что рассказывал Емельян. Но все его мысли неизбежно возвращались к одному: к его счастью с Ульяной. Он все еще не верил, что такое счастье бывает на свете, не знал, что можно чувствовать то, что он чувствовал. Ему хотелось спросить рыбаков из бригады Емельяна, но это, конечно, было бы ни на что не похоже, и потому он больше молчал, слушая их громкий говор, шутливую перебранку, ругань и хохот, и улыбался своим мыслям.
Наконец они остановились у стоявших на якоре лодок и все рыбаки собрались на куттере. Емельян тронул Адама за плечо.
— Романов, а Романов! — раздался из темноты чей-то грубый голос.
— Чего тебе! — откликнулся Емельян.
— Гостей принимаете?
— Приставай!
Две лодки, рассекая воду, быстро приближались к куттеру. Гребцы сильно налегали на весла.
— Куда торопитесь? Проголодались, что ли?
— Мы к вам не из-за голода, а по дружбе, — пыхтел Ермолай, с трудом перелезая на куттер в сопровождении человека, до такой степени заросшего бородой, что у него видны были только нос и уши.
— Эй, Тихон! — обратился к нему Ермолай. — Подай-ка сюда вон ту рыбку, а то еще скажут, что мы пришли с пустыми руками.
Тихон, покопавшись на дне лодки, вытащил оттуда осетра величиной с десятилетнего ребенка, бережно держа его на вытянутых руках.
— Давай его сюда! Клади туда же, в общий котел! А посудинки не прихватил, Ермолай, а?
— Чего нет, того нет, — с искренним сожалением ответил Ермолай.
Из темноты появилась другая лодка, и послышался молодой, громкий голос:
— Если примете нас в компанию, мы вам песню споем…
— Косма? Ты? — обрадовался Емельян.
— Он самый!.. Эй, Косма, айда сюда! И вы там! — гаркнул бородач, успевший порезать на куски первого осетра и уже взявшийся за второго.
Их лодка пристала к борту и Косма прыгнул на палубу. Светловолосый Андрей, бывший подручный Ермолая, и еще один парень пришвартовали ее к куттеру и последовали примеру старшины. Емельян обнял Косму и облобызал его в обе щеки:
— Как живешь? Как дела?
— Хорошо. Как же иначе… — невозмутимо ответил молодой богатырь. — Здорово, дядя Адам… здорово, братцы…
— Адам этот, наш товарищ, — сказал Емельян, — нынче и завтра у меня в гостях…
— Не у тебя одного, — запротестовал Ермолай, а у всех!
— Жаль только, — продолжал Емельян, — что мне нечем его угощать, а у Ермолая, который его тоже за своего гостя считает, как раз ни одной посудинки при себе нету…
— Нету, ей-богу нету… — подтвердил Ермолай.
— Побожись, что если врешь, то не есть тебе акульей печенки до скончания века! А ну-ка, ребята! Пошарьте у него в лодке под банкой! Нет ли там чего-нибудь вроде ребенка в пеленках… только стеклянного…