— Что значит «восстанавливает»? — спросил секретарь и нахмурился.
— Я хочу сказать, что он нас не поддерживает. Держит сторону рыбаков!
— А у вас на судне разве два лагеря — вы и рыбаки? — недовольным голосом спросил секретарь.
— Нет! — рассмеялся Прециосу.
Его смех звучал фальшиво и униженно:
— Конечно нет! Но я хочу сказать, что он не ведет никакой разъяснительной работы среди тех, кто в этом нуждается…
Секретарь молчал. Прециосу, видя, что он еще не совсем убежден его словами, решил переменить тактику:
— Я буду вполне откровенен: мне кажется, что товарищ Жора пристрастен. У него с Прикопом Даниловым какие-то личные счеты. Они из одного села и между ними старая вражда. Поэтому мне кажется, что он нам не подходит. В другом месте он может быть был бы хорош, но на нашем корабле у него, видно, есть и старые друзья и старые враги. Это, товарищ секретарь, неправильно, чтобы он у нас работал…
Прикоп Данилов был хорошим учителем и знал на что нужно нажимать. Бессовестность и хитрость унаследовал он от отца.
— Хорошо… — после минутного раздумья сказал секретарь. — Мы это обсудим и решим, что делать.
Через два дня после возвращения Прециосу на пароход, Адама радиограммой вызвали в Констанцу. Второй секретарь принял его довольно холодно.
— Слушайте, товарищ Жора, — сказал он строго, — почему вы мне не сказали, что у вас личные счеты с товарищем Даниловым?
— С которым из двух? — спросил Адам.
Он понял, что ему был нанесен жестокий удар. Вся его работа на корабле оказалась под угрозой. Опасность грозила команде, рыбакам — всему. Откуда шла интрига? От Прикопа и от Прециосу? И чем она вызвана? Почему они его так боятся? Не скрывают ли они чего-нибудь?
— С Прикопом, — сказал секретарь, который только теперь узнал, что на «Октябрьской звезде» не один, а двое Даниловых.
— С Прикопом у меня никогда ничего не было. С его братом Симионом я подрался раз, когда мы были молодыми парнями… — сказал Адам с чуть заметной улыбкой.
— Из-за чего?
— Из-за одной девушки… — ответил Адам и сразу подумал: «Зачем скрывать? Пускай лучше все узнает!»
— Я собирался на ней жениться, но меня засадили в тюрьму и она вышла за Симиона Данилова, — продолжал Адам, смотря прямо в глаза секретарю, лицо которого заметно просветлело.
— Где они теперь?
Он рыбачит, а она дома, в деревне.
— Видели ее с тех пор?
Адам смутился:
— Раз в 1944 году. С тех пор не видались.
— Между вами и Прикопом Даниловым никакой вражды, значит, нету?
— Нет. Я в молодости работал рыбаком у его отца — кулак был у нас на селе…
Сказав это, он посмотрел на секретаря. А тот в это время думал: «Я его знаю. И ведет он себя в точности, как я ожидал».
— Слушайте, Жора, — сказал он мягко. — Происхождение Данилова партии известно. Но его деятельность за последние годы заставила нас отнестись к этому иначе. Он порвал со своим классом, не видится с родителями… И, в конце концов, вам следует интересоваться работой бюро, работой Прециосу, а не вспоминать какие-то прежние ссоры. Ведь с Прециосу у вас никаких личных счетов нету…
— Ни с Прециосу, ни с Прикопом Даниловым! — воскликнул Адам.
— Пусть это так и останется, — продолжал секретарь тем же тоном, заботясь о том, чтобы в Адаме как-нибудь не разгорелась прежняя ненависть. — А Прециосу — моряк, сын портового рабочего, мы его знаем как честного человека. Вы должны ему помочь…
Он указал Адаму на его ошибки.
— Да, я действовал не согласованно, — признался Адам. — Тогда нужно было принять немедленное решение, я не подумал, хотя, конечно, успел бы переговорить с бюро парторганизации. Что же касается того, что у меня будто бы подобралась своя компания… и что я создаю неблагоприятную для бюро атмосферу, то ведь атмосферу эту создают они сами. Работа у них хромает; парторганизацию они отрывают от масс, от технических кадров. Вся команда перед ними дрожит… Всего не скажешь: когда кончу, подам подробный рапорт…
Секретарь колебался: «Да, — думал он, — Жора верен себе. Он такой, каким я его знаю… А что, если в нем все-таки говорит прежняя неприязнь? В своих ошибках он признается — значит, Прециосу был прав…»
— Слушайте, Жора, — сказал он. — Ладить с людьми не так легко. Даже если у вас нет личной неприязни к Данилову, он или другие могут это подумать, а чтобы про нашего инструктора думали такие вещи, это вовсе не годится.