"Если только не дождаться глубокой ночи", — подумала, вспоминая, как один из мужиков припрятал нож за пазуху. Коли спать будут крепко, можно и путы срезать, схорониться в лесу, а там и видно будет.
Дальше загадывать я не решилась: не поймают, там и подумаем.
Глава 5
Никогда не жалейте незнакомцев. Вы едва ли узнаете, что скрывается за их историями.
Через пару часов бесконечного ожидания, пятно ночи окончательно поглотило мир: вытяни руку и кончиков пальцев не разглядишь. Холодная чернота разливалась всюду, забирая последние крохи тепла. Отвела от лица хлёсткие ветки и прислушалась к лесным шорохам и переливам ветра. Разглядеть то, что творилось в лагере головорезов, отсюда было попросту невозможно: костёр больше не подкармливали — потому он лишь слабо мерцал во мраке. Но дружный храп, раздававшийся весьма продолжительное время, убеждал меня, что мужики спят, набираясь сил перед дальней дорогой.
"В это время сон крепок — нужно действовать, иначе будет поздно", — увещевала себя, но оставалась малодушно сидеть на месте. Прикусила губу до крови и зажмурилась: страшно. В каком-то полусне наконец-то поднялась с сухого валежника и, медленно ступая, направилась к неверному мерцанию остывающих углей.
Каждое мгновение мне казалось, что вот сейчас кто-то из мужиков вскинет голову и расплывётся в беззубой улыбке, заприметив меня. Сама пришла, к обрюзгшим мужикам, на которых чёрной коркой застыла грязь дорог, смешанная с потом. Не сдержавшись, вздрогнула от отвращения и замерла на месте, борясь с желанием развернуться и бежать без оглядки. Пленник лежал в паре шагов от меня — я видела лишь его спину, но отчего-то точно знала: не спит и, без сомнения, слышит отзвуки крадущихся шагов.
Покосилась на Хвата, сложившего руки на груди и угрожающе похрапывающего. Рукоятка охотничьего ножа торчала из-под холстины, на которой он спал. Сглотнула вязкую слюну и медленно опустилась на корточки. "Мать-заступница, помоги", — взмолилась и протянула дрожащую ладонь к заветному лезвию. Пару раз испуганно отдёргивала руку, но, в какой-то момент, в конец отчаявшись, схватилась за деревянную рукоять и потянула на себя. Мужик прерывисто всхрапнул и перевернулся на бок. Плавно отступила и всё так же на корточках подобралась к пленнику и, нащупав его путы, ухватилась за верёвку, а затем стала пилить её ножом.
Невыносимо громкий звук разрезаемой бечевы разнёсся над лагерем — сцепив зубы, стала орудовать лезвием быстрее: ещё чуть-чуть. Ощутила, как пленник напрягся, предчувствуя призрачный шанс на свободу. Путы ослабли — перехватив их второй рукой, с усилием потянула на себя, перерезая последние нити, и тут кто-то, вцепившись мощной пятерней в мои волосы, отшвырнул меня от мужчины.
— Паскуда какая! — Пророкотал Янсель и с размаху ударил меня по лицу.
Голова безвольно мотнулась в сторону, и почудилось, будто меня огрели оглоблей. Вскочив, попыталась бежать, но мужик был быстрее. Перехватив меня, сжал так, что искры из глаз посыпались, и бесцеремонно подтащил к догорающему костру, чтобы разглядеть.
— Гляди-ка, Хват, девка! Даром, что змея подколодная. Ну да это нам не помеха, мы её сейчас научим манерам. — Противный гогот, вырвавшийся изо рта второго головореза, окончательно лишил меня рассудка. Вскрикнув, отчаянно замолотила руками и ногами, отбиваясь от мужиков.
— Кусается, тварь! — Зло выкрикнул Янсель. — Ну ничего, и не таких рыжых под себя подминали.
В какой-то момент, осознав, что не могу двигаться — чужие ладони с силой прижали к земле — бессильно закричала, мотая головой, словно это могло что-то изменить. С треском ткани хлынули слёзы, застилавшие глаза.
— Не ной, милаха. Ещё и спасибо скажешь: такую худосочную и за деньги никто не согласится оприходывать, — смрадно выдохнул мне в лицо головорез.
Грязные ладони клещами впились в нежную кожу, с наслаждением сминая её — до кровавых синяков.
Какая-то неведомая сила сбросила насильника с меня. Раздались ругательства и короткие удары. Ничего не соображая, подтянула ноги к груди и бессмысленно уставилась на два тела, валяющихся у костра: они походили на безвольные игрушки, набитые соломой — такие были у детишек Желанны — сама подарила на косень. Охотничий нож всё ещё оставался в руке у другого мужчины, который, пошатываясь, стоял на ногах. Чёрное лезвие в отсветах догорающего костра переливалось багряным. Коротким движением он вытер его о штанину и направился ко мне. Широко распахнула глаза от ужаса и попыталсь вскочить с земли, но ноги не держали — рухнула тут же и поползла, задыхаясь от всхлипов.