— Меньше половины, но мы переночуем здесь: силы нам ещё понадобятся.
Противиться было бесполезно, поэтому с неким облегчением наконец-то ступила на твёрдую землю боровины и обхватила ствол хлипкой сосны, чтобы ощутить уверенность в том, что это не морок, навеянный гнилью болот.
— Займись костром, — в приказном тоне отчеканил незнакомец и скрылся за ближайшими чахлыми деревцами.
Устало оглянулась по сторонам и выдохнула: согреться сейчас и вправду не помешало бы. И как ни хотелось буркнуть что-то в ответ, мысленно признала, что мужчина прав, поэтому, сделав над собой усилие, стала искать валежник и полусгнившие коряги, коих здесь было предостаточно.
Спустя какое-то время я уже наблюдала, как мой спутник, вернувшийся с другой стороны островка с небольшим пеньком, ловко стругает дерево, вырезая из него подобие чаши. Он действовал спокойно и уверенно, словно проделывал это тысячу раз прежде. Хотя плох тот воин, что не может позаботиться о себе и своих товарищах в дальнем походе.
Отбросив засохшие пряди с лица, удивилась собственным мыслям. Какие же мы товарищи? Да и походом это едва ли можно было назвать.
Вновь вернувшись из дальней части боровины, мужчина водрузил самодельную лохань на едва разгоревшийся костёр, рискуя затушить пламя, и стал выжидающе смотреть на огонь. Вскоре внутри чаши закипела вода.
— Это из болота? — Поёжившись, спросила я.
Короткий кивок был ответом.
Какое-то время мы молчали, время от времени поглядывая друг на друга. И я рада бы отвести взгляд, да так натерпелась страху, что и душегуб казался добрее, чем бездонные, чавкающие топи болот.
— Когда ты упала в воду, — задумчиво произнёс мужчина, — что увидела?
— Где? — Удивлённо распахнула глаза, пытаясь выказать наигранное удивление. — В топи?
Спутник уверенно кивнул, ожидая ответа. Что же, такого не обманешь, как неразумное дитя, уж больно пытлив и внимателен.
Долго молчала, думая, стоит ли отвечать, и всё-таки решилась:
— Ничего, я только слышала.
— Что именно, Милена?
Повела плечами, стряхивая с себя воспоминания:
— Голоса, множество голосов. Они словно бы невыносимо страдали.
— Чьи это были голоса?
— Не знаю... — Непонимающе нахмурилась, пытаясь понять, не насмехается ли незнакомец надо мной, но, похоже, говорил он всерьёз. — Всякие: и мужские, и женские, и даже... А зачем ты спрашиваешь об этом?
— Любые болота гиблые, но эти места — особенно.
— Почему? — Вопрос сорвался с языка раньше, чем мне хватило ума проявить меньше праздного любопытства.
— Чёрные топи стали последним пристанищем для армирских беженцев.
— Значит, — напряжённо втянула воздух, — мы идём по костям?
Мать-Берегиня, сохрани неразумное дитя, что осмелилось нарушить покой мёртвых.
Мужчина пожал плечами, не выказывая суеверного страха, и протянул мне почерневшую миску:
— Попей.
Мотнула головой:
— Нельзя — это опасно.
Мужчина усмехнулся и, чуть склонив голову, пристально посмотрел на меня:
— Это было больше трёх столетий назад, Милена. Так что пей.
Вздрогнув, приняла миску и едва не отдёрнула руку, соприкоснувшись с мужчиной. Словно крохотная белая искорка пробежала между нами, но я лишь упрямо потянула чашу на себя и сделала пару маленьких глотков: сам пил, видела. А хотел бы избавиться от меня, так мог бы и не вытаскивать из болота.
Глава 8
Леса, полные дичи и ягод, никогда не пустовали. И счастье, если хозяева их слышали про законы гостеприимства.
— К вечеру выйдем из болот.
Промолчала, пытаясь убрать прядь, пропитанную илом и грязью, с лица. Это просто чудесная новость, потому что ещё день в этих топях и я позеленею, а там глядишь и заквакаю, как пупырчатая лягушка.
— А там рукой подать до поселений дрегвов, да и Лихаборье недалеко, — мужчина говорил, не глядя на меня, но я точно знала, что именно ко мне обращены его слова.
Устало облокотилась о шест и потёрла поясницу: ломит невыносимо. С каждым движением сил оставалось всё меньше, словно хлябь земная напитывалась ими и довольно вздыхала, откушав вдовль. Не помог короткий отдых, и даже не вернула сил изжаренная и съеденная тушка зверька, невесть как забравшегося в это гиблое место. Тряхнула головой, стараясь не думать о том, что скрывалось под этой чавкающей жижей, и побрела следом за спутником. Вот кто шагал без устали, легко перепрыгивал с кочки на кочку и ни разу не оступился.