Сурово посмотрела на пса и укоризненно произнесла:
— Чего же ты на меня ворчишь? Будто много чести поймать у ворот худосочную девицу.
Словно устыдившись моих слов, собака фыркнула и лениво побрела дальше по двору, больше не обращая на меня никакого внимания.
— Повезло тебе, что не вцепился, — раздался из-за спины хриплый голос одного из сыновей хозяина.
Обернулась, смерив мужчину долгим взглядом, и равнодушно ответила:
— Повезло.
От меня не укрылось, как он усмехался в густую бороду, словно забавляясь моим страхом перед псом.
— За нашими волкодавами люди кнеза приезжают из Корочар-крепости. И не зря: пара таких и медведя затравить запросто может.
Попыталась вспомнить, как зовут мужчину: Третьяк или Четвертак? Стоян долго не думал над бравыми именами сыновей.
— Жаль, что я в этом ничего не смыслю. — Развернулась, чтобы зайти в дом, но Третьяк, а я всё же решила, что это именно он, на мгновение перегородил дорогу.
— Как знать, огненноволосая, как знать.
Непроизвольно дёрнулась от того злого прозвища, коим нарёк меня сын Стояна, и вернулась к столу. Но больше к медовому напитку не притронулась и от моего сероглазого спутнка решила без надобности не отходить.
Глава 9
Кровь — железу, крылья — рукам
Сердцу — хмель, и горечь — губам...
— Совсем бедную заморили, — хлопотала жена Стояна, застилая полати. — Полезай, милая. Места туточки прорва.
Сонно угукнула и поблагодарила женщину, удивляясь тому, как настороженно отнеслась к ней поначалу. А она всего лишь была радушной хозяйкой, принимающей гостей. Заметив, как я то и дело вскидываю голову, погружаясь в дрёму, она всплеснула руками и увела меня в маленькую, натопленную комнату.
Без труда взобравшись на дощатую кровать, растянулась на пушистой меховой подстилке. Хмель всё ещё кружил голову, убаюкивая крепче. Блаженно зажмурилась и потянулась: лето в Беломорье короткое и прохладное, поэтому даже в самые тёплые месяцы на ложе стелили меха. На мгновение можно забыться и подумать, что я вновь очутилась дома.
Половица скрипнула, развеяв ощущение домашнего уюта, и я тут же приподнялась на локтях, вглядываясь в черноту комнаты.
— Кто здесь?
— Прости, что разбудил — думал, спишь крепче, — чистый мужской голос нарушил молчание, и я облегчённо выдохнула, узнав своего спутника. Он ведь назвался мне мужем, а значит, и спать нас положили вместе.
Возможно, раньше подобное соседство и вызвало бы во мне сладкий трепет девичьего смущения, но сейчас я лишь отвернулась к стенке и вновь прикрыла глаза, стремясь уснуть. Полезет — в чём я сильно сомневалась — синяки о мои кости набьёт. Да и к чему это? Коли за порогом Млада ждёт, вздыхая: видать, по нраву пришёлся ей гость незваный.
Полати скрипнули под тяжестью мужского тела, и отчего-то сразу стало тесно, хотя места было достаточно и для троих. Заёрзав, придвинулась к бревенчатой стене и уткнулась в неё носом. Сон окончательно ушёл.
— Далеко нам до Лихаборья от этой деревни? — Спросила, зная, что мужчина ещё бодрствует.
— Если верить Стояну, то три дня пешком, а на коне и вовсе день.
— А ты ему веришь? — Сорвалось с языка.
— Я никому не верю, но по моим подсчётам тоже выходит примерно так. — Задумчиво проговорил незнакомец, и я подивилась тому холоду, что затаился в его словах.
Язык словно прилип к нёбу, вынуждая меня молчать, что было и правильно: нечего лясы точить с чужим человеком. Завтра снова долгий путь к этому таинственному городку, название которого походило на треск деревьев по осени. И там придётся думать, как быть дальше, у кого искать помощи. Ведь не бывает дороги в одну сторону: всегда должен быть путь обратно.